Читать книгу "Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021"

Русский размер
Ангел дня

Остросюжетный и остросоциальный клип на «Ангела дня» – клубная ссора, байкерская драка с цепями в руках, передозировка – это фактически «Одинокая луна» курильщика. Песня, в общем, тоже. Петербургский проект «Русский размер» в течение 1990-х успел перепробовать многое: они выступали в одной программе с классиком шестидесятнической эстрады Эдуардом Хилем, озвучивали комические куплеты Профессора Лебединского (еще одним важным участником юмористической концессии был молодой радиоведущий Дмитрий Нагиев), а потом переключились на клубную музыку и незадолго до «Ангела» исполнили замечательную рейв-балладу «Вот так». «Ангел дня» – это сумерки дискотеки: сирены, кислотные синтезаторы, бухающий бас-барабан – и текст о школьниках, которые перед вечеринкой запасаются презервативами и покупают героин. При всем богатстве российской клубной музыки 1990-х именно эта песня зафиксировала то, как смотрит на нее официальная культура даже сейчас: сюжет, изложенный «Русским размером», легко представить себе в разоблачительном ролике на каком-нибудь «РЕН ТВ».

Дмитрий Копотилов

вокалист, аранжировщик, автор текста

Мы изначально пытались сделать современные ритмы, но с русским уклоном. Потом, правда, пошло по-другому, без народных прибамбасов. Над имиджем мы всегда работали сами, никаких руководителей у нас не было. Первые костюмы, в которых мы вышли на сцену, – комбинезоны космического типа – придумал я. Потом мы сменили их на кожаные косухи и мотоботинки с железными носами. Потом я решил бриться налысо и, чтобы никого особенно не шокировать, оставил на затылке какие-то иероглифы. Очки тоже как-то прилепились ко мне. Тем, в которых я сейчас работаю, уже лет десять: покоцанные, поцарапанные; в них уже видно плохо, но они мне очень нравятся.

К тому времени, когда был записан «Ангел дня», с нами уже многое произошло. Мы и по России проехали не раз, и в Америке бывали, и в Европе. Сделали громкий проект с Лебединским. Среди прочего было такое достижение: в 1994 году мы работали в Петербурге перед Army of Lovers, стали кричать со сцены: «Давай-давай!» – и это превратилось в очень модную клубную кричалку. Раньше-то так никто не делал – все, как Титомир, кричали: «Камон!»

В тексте «Ангела» я специально ничего не придумывал, все было вокруг нас. Конец 1990-х был очень злым. У меня окна выходили во двор школы, и я наблюдал за похождениями школяров. Много разных излишеств в свободном доступе было. И мы это все видели и записали цикл песен на эту тему. Не старались придумать что-то, что шокировало бы специально. Ну, может быть, слова «героин» и «презерватив» слишком откровенно звучат даже сейчас. Но из песни слов-то не выкинешь.

Видеоряд прекрасно дополнил песню. Там противостояние каких-то группировок: есть школьники с битами, есть девушка, которая становится жертвой отношений. А начинается он с эпиграфа персидского поэта-философа аль-Маарри: «О человек, ничтожен ты и слаб, / Ты – плоти алчущей презренный раб». Это режиссер Саша Игудин придумал, чтобы внести еще одну философскую мысль. И слово «Конец?» в финале – это тоже часть концепции. Все ли закончилось? Что дальше? Мы, честно говоря, были и остаемся любителями недосказанности. У нас есть клип «Вот так» – мне там на лбу нарисовали вопросительный знак, потому что тоже очень много вопросов было, вопросов ментального характера. Это я к тому говорю, что мы любим все загадочное.

Интервью: Мария Тарнавская (2011)

Виктор Бондарюк

участник группы (1991–2004), композитор

Помню, я делал аранжировку к какой-то песне, а по телику шел клип Кулио «Gangsta’s Paradise» – саундтрек к фильму про учительницу в трущобной школе с Мишель Пфайффер. Ну вот и мы захотели сделать песню про школу. Но не веселую какую-то, к 1 сентября, – а про то, что на самом деле происходит. Время-то было жесткое. Нам, может быть, даже хотелось в глубине души какого-то эпатажа. Потому что на тот момент никто таких смелых текстов не исполнял, у всех все было приглажено. С этим потом была проблема – песню на радио не хотел никто брать, студия «Союз» предлагала нам переписать текст. Но когда сняли клип, она моментально появилась на MTV, все ее подхватили – и понеслось.

В свое время нас обвиняли в том, что некоторые танцевальные треки у нас на невеселые темы. Типа люди танцуют, слов не слышат, а в словах – наркотики, насилие, убийство. А мне нравится, что за таким бодрым ритмом стоят слова, над которыми хочется задуматься. Ведь люди обычно насчет текстов не очень парятся, особенно в танцевальной музыке – там вообще такое лепят! Берут, как правило, какие-то глупые, однообразные рифмы – «любовь-морковь», «ботинки-полуботинки»… А мы хотели, чтобы танцевальная музыка была не просто каким-то набором звуков и слов, под который в такт и не в такт передвигают ногами. Уж если в песне есть какой-то текст, он должен быть внятным.

Интервью: Мария Тарнавская (2011)

Алсу
Зимний сон

Пожалуй, самый удачный опыт создания звезды при участии больших финансовых вложений родителей. Дочь вице-президента ЛУКОЙЛа Ралифа Сафина Алсу обладала мощным бархатистым голосом – Уитни Хьюстон и Мэрайей Кэри здесь восхищались многие; Алсу была одной из тех, кто действительно мог спеть им под стать. Остальное было делом техники – и денег. «Зимний сон» запомнили во многом благодаря клипу с Сергеем Маковецким и Еленой Яковлевой, где Алсу в декорациях пригородной буржуазной идиллии изображала Лолиту, – но песня была хороша и без видео: тихая и трепетная, почти КСПшная баллада о любви как наваждении.

Алсу Сафина

певица

«Зимний сон» на самом деле был не первой песней, которую я записывала, – но мой продюсер почему-то остановился на ней. Изначально она была написана с мужской точки зрения – первый раз я ее услышала в исполнении автора, Александра Шевченко, он ее под гитару пел. Потом подредактировали под женский вариант. Что было в оригинале? Я уже и не помню, у меня вообще тогда русский язык плохо запоминался – я же по-английски в основном говорила. У меня, кстати, есть английская версия «Зимнего сна» – правда, она появилась уже несколькими годами позже, когда я английский альбом записала. Но она так никуда и не вошла – она потеряла весь свой шарм на английском.

Идею клипа придумал мой продюсер, а Юрий Грымов воплотил ее в реальность. Меня, честно говоря, сначала несколько смутил образ Лолиты в клипе, не очень положительный. Но меня убедили, что там не совсем то, что было в книге и фильме, – намного более чистый и непорочный образ. Чисто визуально: маленькая девочка, косички, она просто смотрит, наблюдает – все очень ровно и достойно. В подростковом возрасте я экспериментировала с цветом волос, и накануне клипа я, никому не сказав, перекрасилась в блондинку. Мой продюсер был недоволен, потому что люди только-только начали запоминать меня шатенкой – он переживал, что они запутаются, не смогут перестроиться.

Я еще тогда училась в школе в Англии, и во время каникул, когда все мои друзья отдыхали, я ехала в Россию, записывалась, снималась, гастролировала. У меня просто не было каникул – но я занималась тем, о чем всегда мечтала, поэтому это не было проблемой для меня. Однако момент прихода славы я пропустила. Я приехала в Москву, мы записали песню, сняли клип – и я уехала. Через три – четыре месяца вернулась – и тут уже «Песня года», «Золотой граммофон». Это все очень резко свалилось на мою голову, я очень долго к этому привыкала. Я же была очень стеснительной и застенчивой – и в русском шоу-бизнесе ощущала себя белой вороной. Ведь я выросла за границей, здесь все было новое и немножко странное для меня. К тому же, когда я начинала, мне было 15 лет, и все меня воспринимали как ребенка. Это и до сих пор даже немножко осталось: вот наша девочка Алсу, наша маленькая, наша юная – хотя уже столько лет прошло!

Интервью: Марина Перфилова (2011)

Вадим Байков

художественный руководитель

Я начал работать с Алсу по многим причинам. Во-первых, проект обещал стать международным (к сожалению, по большому счету это так и не реализовалось); во-вторых, у нее действительно красивый тембр голоса; ну и материальная составляющая была неплохая. Все это можно менять местами, очередность условная. Алсу была ребенком. Отношение мое к ней было самое теплое – если угодно, отеческое. Вообще, на мой взгляд, этот выбор – стать певицей – для нее был не очень осознанным. Основным двигателем процесса все-таки был папа Алсу Ралиф Сафин. Он сыграл главную роль в становлении своей дочери. И дело тут не в деньгах: его искреннее участие, правильный подбор команды, уважение к творческому процессу, в который он никогда не вмешивался, опыт большого руководителя – все это было очень важно.

К песне «Зимний сон» я отношусь очень хорошо – но в большой ее успех я не верил. Прогнозировал средние, но уверенные позиции. Песни с хорошей поэзией редко у нас становятся популярными. Думаю, важную роль сыграл клип, актеры Маковецкий и Яковлева, а также образ певицы.

Был ли негатив по поводу богатых родственников? Приходилось сталкиваться. И неоднократно. «Поющая бензоколонка» и все такое… Внешне Алсу на это реагировала с юмором. Когда ты в состоянии сам себя обстебать, стеб со стороны тебя уже не обижает. С другой стороны, запевших дочерей, жен и любовниц бизнесменов всякой разной масти было и есть огромное количество. Но по-настоящему любимых артистов среди них просто нет. А Алсу любят по-настоящему.

Интервью: Марина Перфилова (2011)

Байков отвечал на вопросы письменно

Валерий Белоцерковский

продюсер

Алсу ко мне привела мама через общую знакомую, ей было тогда 15 лет. Она запела на свадьбе у брата. Общая знакомая говорит: «Слушайте, это же талантище! А у меня есть знакомый продюсер, Валера Белоцерковский». Вот и привели ко мне – я сразу же был околдован, очарован. Отец в работе не участвовал, не вмешивался, но переживал за результат, радовался успехам – то есть вел себя как любой родитель, который принимает участие в судьбе детей.

Когда человеку 15 лет, он еще ребенок. То, что ему кажется правильным, не всегда таковым является. Безусловно, у Алсу уже были свои приоритеты, свои вкусы, свои пристрастия. Она была воспитана на западной музыке – и поначалу не совсем готова была и петь на русском языке, от которого она немножечко отвыкла, учась в Лондоне, и петь ту музыку, которую я для нее делал. Но это был очень короткий период – она быстро поняла, насколько она органична в том, что делает. Нельзя добиться результата, если ты не любишь то, чем занимаешься. Раз результат есть, то, по-моему, очевидно, что она любила то, что делала.

Автор «Зимнего сна» – Саша Шевченко, он написал песню для себя, она была в мужском роде – «Ты мне приснилась». И она была бардовская, не относилась к разряду популярной музыки. Саша спел ее у костра под гитару, когда мы отмечали Новый год в лесу, и я за нее уцепился; сказал, что эту песню сделаю для Алсу. Все на меня посмотрели как на сумасшедшего, включая автора. Долго шли баталии внутри моей команды: меня все убеждали, что это неправильный выбор, что эта песня не для нее. Потом мы ее пять раз переделывали, звукорежиссеры в слезах предлагали мне их уволить, но не издеваться больше. А я вот не слышал, как падает снег. Что это значит? Когда вы слушаете музыку, у вас есть какие-то эмоциональные ассоциации – и вот мне было нужно, чтобы я, закрыв глаза и слушая эту песню, слышал, как идет снег. А я не слышал.

Когда я начал ходить по телеканалам и предлагать этот клип, мне просто все говорили: «Да ты что, это несовременно!» Песню на «Русское радио» не брали – говорили, что припев немодный. А потом каким-то невероятным путем, хитростью какой-то я ее где-то на радио поставил – через два дня ломился стол заказов «Русского радио». И мне его директор Степан Строев позвонил и сказал: «Старик, я был не прав, это гениальная песня». Боря Зосимов, на тот момент руководитель и владелец российского MTV, не хотел ставить клип – говорил, что это какая-то Санта-Барбара престарелая, что клипы должны быть модные, как в те годы было принято: девочки дергаются под музыку. А через полгода он перезвонил и сказал: «Ты знаешь, а я был не прав, клип-то гениальный!» Это было уже лето, и все лето по MTV крутили наш клип, который уже давно на всех каналах открутился, потому что кончилась зима. Очень смешно было.

Идея сделать из Алсу англоязычную певицу была у компании Universal, я ее не поддерживал. Именно из-за этих разногласий я решил выйти из проекта. И время показало, что я был прав. Из нее пытались сделать Бритни Спирс № 37, а мы здесь работали над тем, чтобы она была Алсу № 1. И у нее это получалось. То, что они делали там, на Западе, было модно – но только модно и больше ничего, души там не было. Душа была в русских ее песнях.

Интервью: Марина Перфилова (2020)

Демо
Солнышко

Российская поп-музыка 1990-х так неистово стремилась к небу, что в итоге дотянулась до солнца и сгорела в его огне. Это, конечно, метафора, но «Солнышко» – пожалуй, самый яркий символ новой эстрады имени канала MTV и переломного 1999 года. «Демо» взяли сочетанием невинности и опыта; хваткого коммерческого рейва и трогательно-невинного вокала вчерашней студентки Саши Зверевой. Казалось, что клубная энергетика и лихая молодость пришли в мейнстрим навсегда; на деле следующая подобная вспышка случилась только через много лет.

Саша Зверева

вокалистка

До «Демо» я училась в ИнЯзе имени Мориса Тореза. Тогда казалось, что мое призвание – это иностранные языки. При этом я слушала радио «Станция 106,8» [где крутили танцевальную музыку] и читала журнал «Птюч» – на них все равнялись, потому что других источников информации не было. И как раз по «Станции 106,8» я неожиданно услышала, что в проект набирают девушек-вокалисток от 18 до 23 лет… Можно сказать, что «Солнышко» выдернуло меня из мечты моих родителей. Но я об этом не жалею – я вполне довольна тем, как сложилась моя жизнь. Созваниваюсь иногда c девочками, с которыми вместе училась, – так они той же Германии видели в десять раз меньше, чем я.

Когда я в первый раз услышала «Солнышко», мне, скажем мягко, стало противно. Я такая крутая рейверша, хожу в клубы «Титаник» и «Луч», в курсе последних тенденций, слушаю джангл – а тут какая-то попсятина голимая. Помню, так и сказала: «Мне это петь стыдно». И чуть ли не через слезы, через уговоры меня упросили начать репетировать. Я тогда еще не была таким профессиональным исполнителем, как теперь, – это сейчас я могу сыграть любую эмоцию. А тогда просто записали два варианта – веселый и грустный. А потом все это нарезали кусочками. Например, сначала грустно: «Мне было стыдно сделать шаг / И побороть свой детский страх». А потом весело: «Но мы, как два крыла, / Всегда должны быть рядом». Так и записали.

Клип снимать было тоже сложно. Я там еду в лифте в шубке распахнутой. И мне надо было так ее распахнуть, чтобы была видна полуобнаженная грудь. Мне говорили: «Сашенька, ну еще миллиметр давай откроем, а?» А я категорически не хотела оголяться. Я всегда была очень скромной; если вы заметили, у меня нет ни одной откровенной журнальной съемки. Ну правда, видео моих родов есть в интернете. Но это я сама выложила – просто хотела показать девушкам, как здорово рожать дома.

Единственным атрибутом моего благосостояния был мобильный телефон. За всю свою карьеру я даже квартиры себе не купила. Только какие-то мини-предметы роскоши: например, телефоны для родителей, холодильник, стиральная машина. Ну и квартиру снимала. И для 18-летней девочки, которая приехала из Подмосковья, съемная хата в Москве – это был вообще крутняк.

Я только недавно, когда уже стала мамой, полностью осознала смысл тех песен. Раньше они меня раздражали – а сейчас нет. У нас не так давно был десятилетний юбилей «Демо» – я расплакалась прямо на сцене. Многие артисты открещиваются от своих старых творений: мол, все, что было раньше, – это несерьезно и по-детски. Про «Солнышко» я никогда так не скажу. «Солнышко» – это мой хлебушек, мое маслице, моя икорка. Не было бы этой песни, не было бы и меня – спокойной, уверенной в себе, состоявшейся девочки Саши Зверевой. Которая теперь поет сама.

Интервью: Наталья Кострова (2011)

Дмитрий Постовалов

автор песни

С «Солнышком» у меня связана большая любовь. К примеру, слова: «Я отрываюсь от земли, / Я от тебя на полпути…» – я так представляю, как в стратосфере души соединяются независимо от того, в какой точке земного шара находятся. Моя девушка тогда жила в Питере. Отец ее был командиром дивизии подводных лодок на Камчатке, и знакомые оставили ему на Невском проспекте большую квартиру. У нее была собака породы курцхаар – здоровая такая, типа далматинца. Денег было мало, и поэтому собаку преимущественно кормили овсянкой. И всякий раз, когда я приезжал, я заставал одну и ту же картину: кухня, собака и моя девушка с коробкой овсянки в руках, на которой написано «Солнышко». То есть «солнышко в руках» – это не метафора, а реальная картинка.

Интервью: Наталья Кострова (2011)

Вадим Поляков

продюсер, соавтор текста

Идея песни и слова – это все Дима придумал. Я только корректировал и адаптировал, потому что его несло, и он весь был во власти эмоций – а я понимал, что мне потом творчество это надо будет показывать людям; убеждать их, к примеру, взять песню на радио. Убедил. Новый 2000 год мы встречали на гастролях в Алма-Ате. Слушали «Хит-FM», и в программе типа «100 лучших песен века» «Солнышко» было на девятом месте! Из наших русских артистов мы пропустили только Пугачеву и еще кого-то. Мы офигели вообще.

Всякое было. И плакали на сцене, и от бандитов в Бишкеке убегали на самолет, и у [тогдашнего президента Казахстана Нурсултана] Назарбаева на Новый год выступали. Из Красноярска в Новосибирск ехали через тайгу ночью восемь часов – вшестером в четырехместном микроавтобусе. Дорога пустынная, ни одной машины, жутковато. Снаружи −40, а у нас в автобусе жара, все разделись до маек. Если бы машина встала, мы бы все замерзли. В общем, чего только не было… Саша в обмороки падала от усталости. А в Питере концерт устроили в клубе на две с половиной тысячи человек, в который набилось тысячи четыре. Люди руки не могли поднять – а я все никак понять не мог, почему они поют, но не шевелятся.

А сейчас время вирусных роликов. Кумир появился, на него посмотрели, поржали – и все. Ошибка многих композиторов и продюсеров, появившихся после нас, была в том, что с первого взгляда все выглядело очень просто. Казалось, что такую группу, как «Демо», может сделать каждый. Но это была кажущаяся простота. А они завалили рынок таким количеством говна, что случился серьезный кризис.

Интервью: Наталья Кострова (2011)

Отпетые мошенники
Люби меня, люби

Еще один выход хип-хопа в мейнстрим – по-прежнему предварительный. «Отпетые мошенники» легитимно происходили из петербургской рэп-тусовки, но упакованы были так, что выглядели как нечто среднее между «Иванушками» и «Мальчишником»: двое бездельников со странными прическами плюс смазливый белобрысый юноша как главный герой шутят про телевизор и поют песни про любовь. Казалось бы, ничего такого – но конкретно в «Люби меня, люби» многое сошлось: музыку тут писал клавишник «Агаты Кристи» Александр Козлов, звук делал Юрий Усачев из «Гостей из будущего» – и наивно-романтическая вещь получилась по-настоящему сильнодействующей. Настолько, что дожила до конца 2010-х, когда ее сначала блистательно ремикшировал Gillepsy, а потом пронзительно переделала Гречка.

Сергей Суровенко (Сергей Аморалов)

вокалист

Был 1998 год, кризис, и как-то всем надоели старые артисты. Захотелось чего-то новенького – вот и появились «Отпетые мошенники»: сначала с «Всякоразно», потом другие треки. До этого у нас была группа «БекКрафт» – там рэп с матами читали. Я работал грузчиком на рынке – и деньги, которые заработал, мы потратили на запись первых песен. Во что это все выльется, никто даже и близко не мог предположить. Такой вот мистер Случай: просто парень с питерской окраины, без музыкального образования… К нам относились поверхностно, не считали нас прям музыкантами – думали, что это такая разовая тема. Ну я и сейчас себя музыкантом не считаю, по большому счету. А оказалось, что люди умеют петь (смеется), умеют делать интересные аранжировки даже.

Наша гордость заключается в том, что мы не продюсерский проект. Нас не собрали по результатам кастинга. Мы познакомились с Томом Хаосом, диджеем, и стали делать танцевальную музыку. Продюсеры, Москва – все это появилось гораздо позже. Мы сначала выступали на школьных дискотеках и не думали, что наш проект настолько будет известен.

Я не считаю нас одними из первых русских рэперов. Наверное, мы были одними из первых, кто стал накладывать речитатив на танцевальную музыку, и то не первые. А именно к рэп-культуре я себя не причислю. «Отпетые мошенники» – это, я не знаю, хаус-рэп какой-нибудь, но мы не гангстеры. Мы меломаны, слушаем очень много абсолютно разноплановой музыки. Я вообще много рока слушаю: мне очень нравятся «Кино», The Cure, Depeche Mode. То есть мы не те ребята, которые говорят: «Нет, мы рэперы, и все – к нам не подходи, иначе мы тут зачитаем вас всех направо и налево» (смеется).

Раньше было все чуть по-другому. Была целая питерская тусовка, и мы знали всех – Мистера Малого и прочих. Вопрос решался очень просто: «Слушай, че, может, песню сделаем?» – «Ну, сделаем». – «Слушай, вот у меня есть вот такой грувчик». – «Ну ладно, пойду напишу текст». Посижу ночью, напишу текст – на следующий день приехали, попробовали; вроде нормально. Раньше творчеством занималось гораздо меньше людей: они чаще пересекались, плюс не было такого количества компьютеров – и как-то все было более сплоченно, я бы сказал. Песни по-другому рождались, процесс был гораздо более долгий – да и студий было в Питере, наверное, две на весь город. Мы приходили в студию, и так как дома ни у кого не было ни клавиш, ни компьютера, пока один сидит сочиняет музыку, я иду на крышу и пишу текст. Сейчас песни делаются гораздо проще, но не думаю, что это очень хорошо – все-таки нужно какой-то труд в песню вкладывать.

В 1998 году, как раз после кризиса, мы поехали в тур. У людей в натуре не было денег. То есть мы приезжаем – и у нас полдворца спорта забито, а другая половина стоит на улице, потому что у людей тупо нечем заплатить за билет. Мы тогда с организаторами решили так: чтобы уж не было совсем обидно тем людям, которые заплатили, – на середине концертной программы открывали двери и всех запускали. А что делать? Сейчас, по сравнению с теми временами, условия просто королевские.

Еще мы тогда ездили сэмплировать в другой город, потому что там стоял музыкальный центр – он был у единственного нашего товарища (смеется). Мы покупали CD, ехали в Пушкин на электричке; приезжали, слушали, помечали, с какой секунды по какую хотели бы засэмплировать кусок; везли этот CD на студию – и ночью его сэмплировали. Еще и деньги за это платили!

«Люби меня, люби» в совсем другом варианте исполняла группа «Неоновый мальчик». Им или полностью альбом, или какую-то его часть делал Саша Козлов. Там другой текст был и другая аранжировка – чуть более попсовая. Так как у нас был общий продюсер, мы ее услышали. Я сказал: «Блин, надо нам эту песню сделать, потому что припев ну уж очень цепляющий, прям очень хороший». Нам сказали: «Без проблем, перепевайте». Вот и сделали на свою голову (смеется).

Саша Козлов изначально помимо участия в «Агате Кристи» и другую музыку писал. Он вообще меломан был – я бы его даже рокером не назвал. Мы сами из Питера, и когда только делали свои первые шаги в шоу-бизнесе, приезжали в Москву – он все время нас встречал, рассказывал, показывал, очень хороший дядька был. Жалко, что так быстро сгорел.[86]86
  Александр Козлов умер 1 марта 2001 года, ему было 39 лет.


[Закрыть] А с текстом там очень хитрая история: припев написала девушка, которая сейчас, по-моему, живет в Германии. Короче, в создании песни приняли участие абсолютно разные люди, которые между собой почти не связаны, придерживаются разных музыкальных стилей – поэтому она такая интересная получилась.

Юра Усачев из «Гостей из будущего» для «Люби меня, люби» создал порядка десяти аранжировок. Даже одна версия была, где весь припев играл, как с пластинки. Юра нам до этого сделал песню «Я учусь танцевать», мы его даже в клипе засняли. В результате Сергей «Магнит» [Ананьев] – он Киркорову делал аранжировки, Любе Успенской, нам делал «Девушки бывают разные» и много других песен, да и до сих пор с нами работает – написал ту самую аранжировку. Между прочим мы за эту песню получили премию Попова, который радио изобрел, ну, вернее послал первый сигнал из Кронштадта в Питер. Это был 1999 год, если я не ошибаюсь, – и она оказалась самой ротируемой на радио песней в стране.

Клип на «Люби меня, люби» мы снимали в мае 1999-го на Финском заливе – если присмотреться, то видно, что у меня губы синие. Там вроде как закат летний – но на самом деле было очень холодно, градуса три-четыре. А нам приходилось заходить в воду по колено. Мы снимались и бежали в машины греться. Клип был – ну как саундтрек к кино. Так до нас никто еще не делал. Причем получилось так, что у меня времени не было, и основную историю снимали без нас. Этот парень на дельтаплане, с которым идет вся эта любовная петрушка, – это не я, хотя и похож очень. Помню, Кирилл [Андреев] из «Иванушек» подошел и сказал: «Ты в этом клипе, конечно, молоток, сыграл отлично». А это не я на самом деле!

После этого к нам стали более серьезно относиться. Никто не ожидал, что мы можем такой вот «медляк» записать. Если до «Люби меня, люби» нас считали хулиганами – то после стали считать романтиками; такими хулиганистыми романтиками. Поклонниц, конечно, прибавилось. У меня мало на тот момент треков про любовь было, мне как-то это казалось банальным, неинтересным. А после этого у нас вышли и «Моя звезда», и много всяких медленных песен, потому что нам в натуре это понравилось. Мы поняли, что в мелодических интересных песнях есть прикол.

Все говорят, что 1990-е – бандитские или голодные; кучу всяких придумали эпитетов. Конечно, были ситуации с бандитами. Но я был совсем молодой, у меня все только начиналось. Появилась новая музыка, новая одежда, новые возможности в написании музыки – компьютеры, программы, звуки. К нам стали приезжать диджеи, звезды, артисты… Для меня это время открытия нового, практически революция в мироощущении. Но такого, чтобы я ностальгировал, и близко нет. Ну, было и было – классно, поздравляю, отлично. Сейчас тоже классное время. Хотя, наверное, раньше шоу-бизнес был чуть-чуть почестнее. В каждую песню вкладывалось больше сил, больше эмоций. Сейчас песню выпустили, она в лучшем случае две недели покрутится – и все, уже новая. Музыка стала гораздо доступнее, и писать ее легче. Я ничего против этого не имею, если есть больше возможностей – это хорошо. Но мне кажется, что сейчас больше делается в угоду ситуации. Если раньше ты это делал, самовыражаясь, то сейчас, скорее всего, ты подстраиваешься. И поэтому сейчас возвращаются к музыке 1990-х, перепевают ее – там все было просто подушевнее.

Я считаю, что в музыке главное – настроение. Это даже важнее, чем ноты; чем то, как вы поете. Если мы говорим про ту же «Люби меня, люби» – там настроение романтическое, полетное. Оно может быть разным, но оно обязательно должно быть; если нет настроения – песня пустая. Вообще, если нас сейчас перепевают – значит, в этой песне что-то есть. Но если честно, я спокойно отношусь к творчеству этих артистов. Те, кому надо, залезут, посмотрят оригинал. Кому не надо, кому достаточно исполнения других – ну, если люди будут считать, что Гречка написала «Люби меня, люби», поздравляю. Мне как-то от этого ни тепло, ни холодно. Задачи оставить какой-то след в шоу-бизнесе у меня точно нет. Мы к этому всему гораздо проще относимся.

Интервью: Григорий Пророков (2011), Николай Грунин (2020)