Читать книгу "Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021"

Валерия
Часики

Весной 2003 года Валерия вернулась на сцену после болезненного развода с мужем-продюсером Александром Шульгиным: их брак разрушился после многих лет домашнего насилия, их контракт был расторгнут по суду. И тогда, и сейчас это была вполне уникальная для российской эстрады история – в том числе и по своим последствиям: мужчина проиграл и через некоторое время сошел со сцены, а Валерия осталась. Ее новым продюсером, а потом и мужем стал Иосиф Пригожин – ученик Юрия Айзеншписа, который действовал схожими с наставником методами: не писал песен сам, но успешно находил их для своих артистов. Важной инновацией Пригожина стало то, что он сделал поп-звезду еще и из самого себя – через постоянное присутствие в СМИ, через нарочито провокационные комментарии и обмен любезностями с коллегами, а также через политические заявления и инициативы: в феврале 2020 года продюсер даже обещал создать партию «Сильные женщины» – во главе, разумеется, с Валерией.

Что до творчества, то во второй части карьеры певицы было многое – вплоть до попытки прорыва на западный рынок в середине 2000-х, но пожалуй, именно написанные Виктором Дробышем «Часики» максимально емко характеризуют ее творчество после перезапуска карьеры. Валерия нового века уже не занимается просвещением и не задает планку – теперь она скорее образцовая артистка «Песни года»; воплощение поп-формата как формы понятной, эффектной и хорошо продаваемой.

Алла Перфилова (Валерия)

певица

«Часики» начались с того, что Виктор Дробыш наиграл мне по телефону мелодию припева. Он тогда часто ездил из Москвы в Финляндию и обратно – и вот уже в следующий визит у него появился припев, а поэтесса Лена Стюф написала потрясающие стихи истосковавшейся от одиночества женщины. Они облечены в легковесную форму – но на самом деле это очень серьезная песня, из нее совершенно спокойно мог получиться серьезный романс или баллада. И это можно сказать про все ее тексты для альбома «Страна любви» – они пронизаны смыслом и чувствами. Наверное, поэтому альбом и получился таким сильным. Вообще, во время работы над этой пластинкой мы были как одержимые. Все горели идеями, была атмосфера творческой влюбленности друг в друга. Это не только про наши отношения с Иосифом – потому что в тот момент их, можно сказать, еще и не было. Это было общее состояние какого-то кайфа. Молния попала в нас всех и зарядила сумасшедшей энергией.

Песни альбома «Страна любви» всецело отражали мое состояние на тот момент времени. Они были по большей части позитивны – даже в лирических моментах с грустинкой все равно это были очень светлые песни. Я думаю, что «Часики», да и другие хиты с этой пластинки, по-прежнему популярны и актуальны не только из-за прекрасных мелодий и крутых аранжировок, но и потому что они были спеты мною в определенный момент времени. Мою историю – все, что со мной происходило в тот период, – знала вся страна, эти песни совпали со мной. Все-таки очень важно, чтобы совпадал и музыкальный материал, и текст, и личная история. И мы совпали с «Часиками», совпали с песней «Была любовь» – текст для нее написал Анатолий Лопатин, который меня спросил: «Вот расскажи, о чем ты хочешь, чтобы был текст?» В демо она существовала на английском. Когда я ее услышала, то так взбудоражилась, это было что-то невозможное… Я очень хотела эту песню. Ну и говорю: «Ну как о чем: была любовь, прошла». Они с Виктором [Дробышем] берут и практически эти самые слова кладут в размер песни – а на следующий день Анатолий приносит текст в идеально подходящей форме. И с этой песней мое возвращение и состоялось – на Премии «Муз-ТВ» вместе со мной ее пел весь Олимпийский, и это, конечно, было круто. И «Часики» следом сделали свое дело.

Что касается британской истории – это, конечно, был совсем другой опыт, чем с «The Taiga Symphony»: все происходило на качественно новом уровне. Альбом создавался большой командой, базировавшейся в Лондоне; она занималась всем промо для продвижения пластинки. Было множество интервью и фотосессий – это была масштабная рекламная кампания. Когда я приезжала в Лондон, моей целью было в самые короткие сроки реализовать все поставленные задачи, чтобы скорее вернуться в Москву – потому что дома меня ждали дети. Я не могла возить их с собой, потому что они ходили в школу; у них была своя жизнь, я не могла ее ломать.

Но это было безумно интересно, потому что я встретила огромное количество замечательных людей, познакомилась с местной тусовкой, появлялась с Робином Гиббом на его мероприятиях. Это тоже был важный момент – мы записали кавер-версию песни Bee Gees «Stayin’ Alive», передали Робину через его менеджера, он послушал и говорит: «Классная версия, мне очень нравится! Если хотите – выпускайте, я могу добавить буквально несколько бэков. Но вообще, не хочу мешать, потому что там уже всего хватает». Кроме того мы ездили в тур по Великобритании с группой Simply Red, отыграли с ними 13 концертов. Я будто бы снова стала новичком, как в первый раз выходила на сцену. Мне приходилось доказывать с нуля, что я что-то могу. Это тоже очень бодрило.

Я не разделяю мнение, что в 1990-е моя музыка была эстетской: просто в тот момент не получались хиты, поэтому моя музыка охватывала ограниченную аудиторию. Но желание записать что-то такое, что пела бы вся страна, конечно же, было. За четыре альбома у меня было всего несколько более-менее хитовых песен; соответственно, я мало ездила на гастроли. Возможно, из-за этого у многих отпечаталось в сознании, что я была такой якобы «элитарной» певицей. Но вот все песни из альбома «Глаза цвета неба» – это популярная, добротная музыка, элитного там вообще ничего не было. Знаете, люди восприимчивы к клише: с чем человек появляется в поле зрения, тем и запоминается. У меня и позже выходили классные неформатные песни, они просто совсем не замечены. Например, «Меняемся игрушками» авторства Любаши – мы сделали мегааранжировку! До сих пор мои дети говорят: «Это наша любимая песня». Послушайте.

На самом деле если я что-то пою, то делаю это абсолютно искренне. Всегда. Я была абсолютно искренняя в «Часиках». Сегодня я искренняя в исполнении песни «Самолет», хотя с ней не сразу все срослось. В моем репертуаре песни самые разные – и по сложности, и по жанрам, по восприятию слушателей, – но это все равно я, это продолжение внутреннего поиска. Я совершенно не хочу ностальгировать по прошлому, говорить: «Вот было в наше время…» Вообще нет! Сегодня есть интересная музыка и очень талантливые люди – другое дело, что на слушателей выплескивается огромное количество музыкального мусора. Производство музыки стало гораздо дешевле: если раньше была пара профессиональных студий на всю Москву и попасть туда было дорого и практически невозможно, то сегодня кто угодно на коленках может сделать удобоваримый материал; ну и мусора, естественно, стало больше. В своеобразное время живем – но тоже интересное, мне нравится в нем существовать. Понимаю, что у каждого времени есть свои герои – но пока есть востребованность, пока я буду нужна, я буду выходить на сцену.

Интервью: Сергей Мудрик (2020)

Иосиф Пригожин

продюсер

На YouTube можно найти видео, как вы в 1991 году в телепередаче «Марафон-15» исполняете свою песню «Время любви». Когда вы поняли, что ваша судьба – заниматься продюсированием, а не петь?

В силу определенных обстоятельств я начал работать с 12 лет. Я мечтал быть артистом, но не было возможности должным образом получить знания. Помните «Иронию судьбы»: «Я не люблю самодеятельность»? Вот я ненавижу самодеятельность. Я люблю профессионалов в области музыки, искусства и кино. Я обнаружил людей гораздо талантливее себя в творческом плане. Давайте называть вещи своими именами: понял, что ощутимо не дотягиваю до уровня Николая Носкова или Валерии. Они обладают фантастическими музыкальными способностями, теоретическими и практическими знаниями. Они рождены быть артистами. Я с детства был организатором – и у меня намного лучше получалось заботиться о ком-то, для кого-то просить. А прийти и попросить для себя я почему-то не могу. Поэтому я понял, что лучше буду служить творческим людям.

При этом вы очень публичный человек – продюсеры, которые служат творческим людям, не всегда так себя ведут.

Ну, знаете, не у всех жена – певица Валерия. Нагиев однажды пошутил, что артистка Валерия раскрутила продюсера Иосифа Пригожина. Кто бы ни был мужем артистки такого калибра, он стал бы известным – даже если бы не был продюсером. Не хочу себя обесценивать, говорить, что я недостоин, – нет, я достоин и известности, и похвалы. Я не отказывался от того, чтобы быть известным.

Почему? Объясню. Куда артистов ни целуй – везде задница. Когда артист становится знаменитым и богатым, с ним приходится знакомиться заново; многие менеджеры после этого остаются за бортом. Поэтому я решил быть капитаном команды тех исполнителей, с которыми работаю. Чтобы люди знали, кто является гарантом качества; у кого спички, которые зажигают эту свечу популярности. Из продюсеров первой звездой, по сути, стал Юрий Айзеншпис. Он вышел из тени – и стал примером для подражания. Я благодарен ему – он навсегда останется в моей памяти как мой учитель и отец в области шоу-бизнеса.

Вспомните Советский Союз: был замечательный композитор Тухманов, замечательный поэт Дербенев – но авторы, продюсеры, композиторы никогда не выходили на передний план. Продюсерские центры в современной России появились уже позже: Матвиенко, Дробыш, Крутой. Это талантливые композиторы и музыканты – но параллельно с творческой деятельностью они были вынуждены выйти на передовую и стать предпринимателями и бизнесменами, чтобы укрепить свои позиции. В Советском Союзе продюсерами были компании – Росконцерт, Москонцерт. Они организовывали быт творческих людей. Например, у Юрия Антонова и Иосифа Кобзона был контракт с Росконцертом. Сегодня таких структур, которые занимались бы продвижением артистов, на государственном уровне практически нет. Поэтому все частным образом стали такими мини-росконцертами.

Вы занимались не только артистами, но и лейблами – например, «ОРТ-рекордс» и «NOX Music». Очень интересно, как вы подбирали артистов: у вас там соседствовали «Квартал», «Король и Шут», Маша Распутина и Авраам Руссо.

Я всегда настаивал на том, чтобы слово «попса» было в принципе истреблено из обихода. Популярная музыка есть в каждом жанре. Как продюсер я всеяден и никогда не ориентировался на жанры с точки зрения вкуса. Мне нравятся одновременно «Король и Шут», AC/DC и Лучано Паваротти. Я не делил музыку на «высокую» и «низкую» – я делил ее на хорошо сделанную или плохо сделанную. Продюсером у меня в компании был Артур Пилявин из группы «Квартал», понимаете? Это мой был ближайший друг, и мне очень грустно и печально, что сегодня его нет с нами.[112]112
  Артур Пилявин погиб в автокатастрофе в 2002 году.


[Закрыть]

Вы знаете, в чем разница того времени и сегодняшнего? Люди поколения Bee Gees, The Beatles, «Квартала», «Машины времени» были про музыку, а не про деньги – и именно музыка делала их богатыми. Сегодня в деле поколение желающих все просчитать: люди идут в искусство не потому, что они хотят петь, а потому, что они хотят зарабатывать. Им кажется, что это легкие деньги – в индустрии очень много людей, которые не имеют права выходить на одну сцену с профессионалами. Мне бывает очень обидно, но я не буду называть конкретные имена – потом говна не оберешься.

А роль продюсера за те 30 лет, что вы в шоу-бизнесе, изменилась?

Изменилась – но профессия персонального менеджера, продюсера будет всегда востребована. Вы можете делать что угодно – но не сможете без команды, никуда не денетесь от маркетинга. Если раньше в год появлялось пять, десять, двадцать артистов, то сегодня их появляются тысячи. То есть вы уже не можете понять, кто поет – где Вася, где Петя, где кто-то еще. Это треш! Произошла такая уравниловка.

Это вас расстраивает?

Это данность времени. А расстраивает меня отсутствие оригинальности. Вот смотрите, Little Big – это же тоже поп-музыка?

Конечно.

Никакой смысловой нагрузки – но насколько это сделано качественно и стилистически правильно! У них есть сочетание музыки, движений, действий – и это дает красоту. У «Серебра» был свой стиль, у Макса Фадеева свой стиль, у Валерии свой стиль, у Киркорова свой стиль, у Шевчука свой стиль, понимаете? Очень важно, чтобы у каждого исполнителя было узнаваемое лицо. И вокруг артиста постоянно должно что-то происходить.

Как вы это придумывали в случае с Валерией? Когда вы начинали работать, она ведь как раз возвращалась на сцену. И это была песня «Часики».

Возвращение Валерии было не с песней «Часики», а с песней «Была любовь». Но это был творческий взрыв, невероятный импульс. Дробыш был голоден как автор и заряжен на написание хитов. Валерия тоже была голодна до творческих свершений после вынужденного перерыва – и тут появляется такая творческая команда. Все просто горело, полыхало! Эмоционально была потрясающая атмосфера!

«Часики» не первая песня, которая была написана для пластинки, но если говорить с точки зрения бизнеса, то это один из самых выдающихся синглов в истории российского шоу-бизнеса. Песня стала поистине народной, ее полюбили несколько поколений. 17 лет прошло, а она по-прежнему остается актуальной. При этом мы ничего не выверяли, не руководствовались желанием заработать. Мы даже не были уверены, станет ли песня хитом. Мы все время находились в саморазвитии, хотели добиться творческого успеха – вот что самое главное. Это был ребенок, рожденный в любви.

Есть такое ощущение, что в 1990-е в поп-музыке артисты позволяли себе больше экспериментов, а публика к этому относилась благодушнее. Вам так не кажется?

Объясняю: страна переживала переходный период, стоимость денег была другая. Сегодня жизнь подорожала, ценности и обстоятельства поменялись. Сегодня о коммерции стали думать больше, чем о музыке. Приведу пример: наша дочка, которая выступает под именем Shena? уже долгое время пытается пробиться с приличным материалом – она выбрала такую стратегию. А у нее, по идее, должен быть некий Пригожин, который возьмет и понесет это все на себе. Лично мне нравится ее музыка, слова, образ и стиль – но для того чтобы эти песни «зашли» на широкую аудиторию, их нужно торпедировать. Нужен человек, который будет всем вокруг говорить, что это круто, и донесет это как минимум до 200 людей из индустрии. Вот смотрите, сколько Егор Крид бился, пока не появились «Самая самая» и «Невеста»? Сейчас зачастую «заходит» только то, что условно можно называть «частушками». Вот надо зайти сначала с «частушки», а потом уже делать в творческом плане то, что считаешь нужным.

Интервью: Сергей Мудрик (2020)

Виктор Дробыш

автор песни

В конце 1990-х я жил в Германии, а работал в Финляндии. Про Россию я ничего не знал, но мне нравилась одна певица – Валерия. Когда я приехал в Россию в начале 2000-х, начал работать с Кристиной Орбакайте, с Авраамом Руссо. У меня всегда была мечта – поработать с Валерией. При этом я даже не знал, что у нее какие-то проблемы и она пропала на несколько лет. И потом вдруг прибегает ошарашенный Пригожин и говорит: «Она возвращается! Ее готовы все забрать себе – но, кажется, она придет только туда, где есть музыка». Пригожин меня попросил достать что-нибудь этакое из заначки – и я достал. Это были еще не «Часики», а песня «Была любовь». С этого момента организовалось наше трио: Валерия, Пригожин и я. Над альбомом «Страна любви» мы работали с огромной любовью; это было прекрасное время.

Я был полностью пропитан этой историей – до смешного доходило. Помню, стою в аэропорту в очереди на посадку, и мне приходит в голову какая-то классная идея. Я начинаю ее напевать на диктофон, и тут до меня доходит очередь – и сотрудница авиакомпании спрашивает: «Window or aisle?» – место вам у окна или в проходе? Я отвечаю: «Секунду!» – и продолжаю петь: «Не идет тебе черно-белый цвет». Она повторяет вопрос и, наверное, думает: «Вот ебанутый!» А я на самом деле не ебанутый, я песню написал, что мне делать теперь (смеется)?

Для «Часиков» я написал куплет, а у припева слов не было. Я сделал очень дешевую демку на дешевом синтезаторе и позвонил Лере. Говорю: «Приезжайте, пожалуйста, мне кажется, это, сука, хит». Я ей наигрываю, она сразу напевает. Говорит: «Здорово, ну а припев?» А припева пока нет. Я звоню Ленке [Стюф], она говорит: «Есть припев! Пиши! “Девочкой своею ты меня назови…”» И минут через пятнадцать Лера уже поет песню целиком, и мы все сидим в мурашках и слушаем эту песню. И звукорежиссеры мне говорят: «Так, берем ее в работу, будем сейчас делать круто». Мы такие: «А что, сейчас не круто?» Они отвечают: «Ну как это, играет одна балалайка и барабанчики, слишком просто». Но вот этот звук в начале – та-та-та-та-та – я до сих пор не понимаю, как я это сыграл. Криво сыграл, неправильно – но так, как нужно было. И я звукорежиссерам сказал: «Не надо ничего делать, она уже сделана». И Лера говорит: «А мне все нравится». И все! А с другими песнями бывает – сидишь, думаешь: «Блин, может, оркестр записать? Гитаристов позвать живых? В Америку ее отправить?» Но обычно когда начинаешь загоняться, это значит, что уже какая-то хуйня, что круто уже не будет. Обычно все хиты идут вот так, как «Часики», – легко.

Я считаю, что «Часики» – это как «In the Army Now» [Status Quo] или как песня «Поворот» у «Машины времени». Это настолько крутая песня, что всю мою жизнь теперь меня преследуют ее переделки: то и дело звонят и просят разрешение дать. Даже сейчас молодежь обращается к песне, которой 17 лет. На мой взгляд, самая ценная песня для композитора – это та, которая помогла тебе певца вывести с одного уровня на другой. Не просто сделать ему продолжение на весну, на осень или на лето – а взять и, если говорить языком бизнеса, повысить его капитализацию. Вот «Часики» – именно такая песня. Еще у меня такие песни – это «Свет твоей любви» Орбакайте, два ее дуэта с Авраамом Руссо, «Одиночество» Славы и «Я тебе не верю» Лепса и Аллегровой.

Музыкой я занимался с начала 1970-х. Сначала записывал на слух ноты песен Deep Purple, Led Zeppelin, Whitesnake и прочих рок-групп – для взрослых дядек, которые этого делать не умели. Потом играл в ансамблях разного уровня – в частности на танцах. Мы играли тех же Deep Purple, «Машину времени», Uriah Heep – я считаю, что это был неоценимый опыт. Кстати, потом, в начале 1990-х, была забавная история. Я играл на клавишных в группе «Санкт-Петербург» – но на Новый год попросил своего коллегу, который с отличием закончил консерваторию, себя подменить в нескольких городах; поиграть эти песенки. И когда я к ним вернулся, меня ждали, как ясно солнышко: выяснилось, что человек, который переиграл всего Листа, мог только нажать на кнопку и ждать, когда ему скажут, какую кнопку нажимать следующей. То есть это разные профессии.

Продюсером я стал в 2000-е, и это был осознанный шаг. Я и сейчас считаю: если ты хочешь быть продюсером и делать эту работу по-честному, а не просто так себя называть, чтобы девочек хватать за жопу, ты должен пройти долгий путь как музыкант и как бизнесмен. Ведь если ты продюсер, человек фактически отдает свою жизнь в твои руки. А у музыкантов зачастую карьера, как у спортсменов, не очень долгая; если мы говорим о женщинах в поп-музыке – совсем короткая. То есть ответственность у продюсера огромная. Поэтому, пусть я занимался музыкой с шести лет, только в начале 2000-х я решил, что имею право называть себя продюсером. У меня было уже много маленьких побед – удачных песен, золотых пластинок, платиновых, – и я взялся за [четвертую] «Фабрику звезд». Только когда ты понимаешь, как происходит подъем, как происходит падение; когда ты все испытал на своей шкуре, когда ты увидел, как певец на твоих глазах стал совсем другим человеком или как твоя песня дала артисту следующий шаг в карьере, – вот тогда только тонко, интеллигентно, как сделал это я, ты можешь сказать: «Еб твою мать, кажись, и я – продюсер».

Интервью: Григорий Пророков (2019), Евгения Офицерова (2020)

Reflex
Non-Stop

Одним из важных инструментов обновления эстрады был перезапуск уже существующих, но не очень успешных карьер. Кто-то, как Катя Лель, менял продюсера и амплуа – но не имя. Кто-то, как Ирина Нельсон, менялся полностью. В 1990-е она называлась певица Диана и исполняла наивно кокетливые песни в типовом эстрадном звуке. Reflex, который Нельсон придумала вместе с новым мужем-продюсером Вячеславом Тюриным, стал ответом на вызов эпохи, в которой уже была «ВИА Гра» и мужской глянец: две блондинки, как будто сошедшие со страниц календаря, с придыханием исполняли песни про ночи, губы, руки и страсти, меняя костюмы разной степени открытости и удачно приспосабливая под свои нужды звук британской продюсерской группы Xenomania (они писали песни для, например, Girls Aloud и Sugababes). В эту же эстетику идеально укладывается клип на «Non-Stop», в котором на фоне телесных танцев почему-то играют в футбол игроки тогдашней сборной России. Откровенно говоря, таких групп тогда было немало, и не факт, что Reflex остались бы в истории, если бы в конце 2010-х лидер группы «Пошлая Молли» Кирилл Бледный не превратил «Non-Stop» в оголтелый боевик для молодежных дискотек.

Ирина Тюрина (Ирина Нельсон)

вокалистка

1998 год был для меня переломным: я начала заниматься философией, йогой. Во мне шло становление моей духовной природы – тогда же я стала вегетарианкой. И когда давала интервью на телевидении, меня все называли странной девочкой: вегетарианство, медитация – тогда еще никто не знал, что это такое. Я, работая в этом женском проекте, всегда хотела привнести в него какую-то глубину – и поэтому у нас всегда выходил то легкий танцевальный хит, то медленная красивая песня. Первый альбом Reflex «Встречай новый день» – там вообще сплошная метафизика: эзотерический посыл, высокие вибрации.

Наш самый первый ролик – «Дальний свет». Эту песню мы сначала записали на английском, и она взлетела сразу на вершины чартов на «Европе Плюс» – все думали, что это какой-то европейский проект. А когда музыкальный редактор узнал, что эта девушка с красными волосами – та самая Диана, которая пела «Не говори, что ты любишь меня», он был в шоке и тут же снял этот проект с ротации.

А дальше песня «Сойти с ума» была первой 36 недель подряд во всех чартах всех радиостанций.[113]113
  Найти подтверждение этому заявлению не удалось.


[Закрыть] А затем уже мы встретили девушку Алену [Торганову], решили сделать такую визуально привлекательную картинку – и пошли танцевальные хиты: «Первый раз», «Non-Stop», «Падали звезды» и так далее. Но я всегда пыталась в них метафизичность какую-то замешать. Потом мы на три года уехали в Америку, и пока наши хиты всасывались в народ, мы записали пластинку «Sun Generation» социально-философской направленности.

Когда мы вернулись, эту пластинку здесь послушали и сказали: «Ребята, у Ирины наработанное клише поп-певицы, мы не можем так шокировать публику». Сейчас я эти песни пою постоянно в прямых эфирах, и мои поклонники уже сами начинают просить их. Сейчас меняются настроения: люди начинают жить по общечеловеческим понятиям, а не на уровне физиологии. Время этой пластинки настало.

Лично я не ощущала степень своей популярности. Только позже, когда я уже начала непосредственно на сольных концертах и через YouTube общаться, читать комментарии, поняла – пусть это нескромно будет звучать, – для какого огромного количества людей мы были кумирами. Мы вот были в Дубае недавно и видели такую сцену: ездит араб на разбитой машине, и у него песня «Сойти с ума» играет на кассете затертой.

Честно говоря, для меня странно, что для книги выбрали именно «Non-Stop», а не «Сойти с ума», потому что именно эта песня совершила переворот в сознании людей. Я сейчас все концерты начинаю именно с нее – и это полное, стопятидесятипроцентное доверие. Я слышала уже тысячи признаний о том, что люди под эту песню знакомились, первый раз приглашали девушку свою на свидание, дрожали около этой девушки. Потом эти девушки становились женами – и сейчас это счастливые семьи, счастливые дети. Тысячи благодарностей мы получаем именно за эту песню; за то, что в ней раскрывается суть взаимоотношений мужчины и женщины.

У нас с Вячеславом всегда был и до сих пор существует крепкий тандем. Мы – представители женской и мужской энергетики: единство и борьба противоположностей, всегда в состоянии адреналина. Если еще учитывать, что мы оба очень разные и при этом харизматичные, 25 лет совместной жизни – это просто геройский поступок для нашего времени.

В ведических знаниях есть понятие «семь уровней любви». «Non-Stop» – это первый уровень: сексуальность, вожделение. На это сейчас подсажены все, особенно молодежь: отношения, не любовь. «Сойти с ума» – это уже пятый– шестой уровень: настолько сильная привязанность между партнерами, когда они не могут друг без друга жить. А песня «Sunrise» писалась как седьмой уровень, безусловный – когда партнеры сливаются на уровне душ и потом умирают в один день.

У нас сейчас аудитория все молодеет и молодеет. Есть 12-летний поклонник, мальчик из Екатеринбурга, он мне пишет такие письма, как будто я его мама. Вот правда, он стоит с фотографией, на которой мой дом, и я думаю: «Боже мой, он мне как сын».

Интервью: Марина Перфилова (2020)

Вячеслав Тюрин

продюсер, композитор

Проект Reflex родился в 1998 году во время финансового кризиса. До этого Ирина была певицей Дианой, у нас был контракт с компанией «АРС». На фоне кризиса они решили отказаться от нас, а имя Диана оставить себе. Мы были фактически выброшены на улицу, несмотря на свой звездный статус. Но, как говорится, кто заработал хоть единожды миллион, тот заработает его еще раз – и через два года мы создали Reflex. А произошло это так: однажды Ирине на сцене пришлось выступать вдвоем с другой девушкой, танцовщицей – и в этот момент мы увидели, что есть в этом синергия какая-то. Как будто Вселенная так решила: мы придумали сделать тандем – не дуэт: в Reflex всегда пела одна Ирина. Тогда же стала развиваться тема с гиперсексуальностью: женская энергия удвоилась и стала сносить все.

Мне тогда сон приснился: белые блузки, черные юбки – и я предложил Ирине такой образ. Клипа «Я сошла с ума» «Тату» еще не было, но с ними был смешной момент. Мы встретились с Ваней Шаповаловым в ресторане на Курской, и я говорю: «Ваня, что будем делать? У меня – Reflex, у тебя – “Тату”; и там две, и там две. У тебя “Я сошла с ума” вышел клип, у меня сейчас “Сойти с ума” выходит». Ванька посмотрел на мой текст и говорит: «Да это совсем другой посыл!» У них все шло через подростковую агрессию, противостояние родителям… А у нас была чистая женская лирика.

Про «Сойти с ума» мы изначально не знали, что это будет хит, а с «Non-Stop» это было сразу понятно – такое редко бывает. Сейчас «Пошлая Молли» дала этой песне новое развитие, и это лучшее, что могло случиться с этой песней в 2017 году. Сейчас многие даже не знают, что это песня Reflex – вы почитайте комменты у «Пошлой Молли»: кто-то думал, что эта песня написана крутыми панками, а это «две кошелки». А на тот момент таким разрывным, как сейчас, хитом поколения «Non-Stop» не была. Она все же была очень революционная, ее в принципе боялись ставить на радио: эти биты, риффы гитарные.

Подтекст в песне, конечно, сексуальный. Там в изначальной версии вообще были строчки – абсолютная жесть: «Глубже ладонь, чтобы запомнилось». Но когда мы с режиссером Сашей Игудиным придумали снимать клип про футболистов, решили их убрать. И люди потом стали петь эту песню, даже не подразумевая, что она про секс. Плюс «Non-Stop» – это еще и о том, что трансформация, которая с нами происходит во имя любви, приведет к тому, что мы будем первыми: всего добьемся, собственно говоря. Вообще, весь Reflex – это метафоры, это не глупые тексты, вот в чем прикол. В песне «Падали звезды» поется: «Растворился мир на сотню кусочков, / И только на щеках мокрые точки», – это уровня Земфиры строчки. Вопрос только в оболочке, в которой это подается: человек не способен воспринимать сложное через простое, мы так устроены.

Был 2004 год, и мы решили снять клип про то, что сейчас популярно. Тогда все болели футболом – а Дима Булыкин был молодой пацан, которого все боготворили. Идея клипа для «Non-Stop» появилась после того, как мы посмотрели рекламный ролик Nike, где Эрик Кантона с тигренком на поводке ходил. Мы подумали: «Что, мы хуже, что ли?» И сняли тигренка с футболистами. Булыкин сразу сказал: «Не вопрос – я так люблю Reflex!» Наш диджей изображал некоего чувака из нижних миров, который делал ставки, а потом сгорел – «прогорел», значит, опять метафору провели. У нас много пасхалок всяких. А бэкстейдж там был совершенно бомбический: приходил [хоккеист] Илья Ковальчук, какие-то еще суперзвезды; в коридоре стояла буквально вся сборная России по хоккею и половина сборной России по футболу.

После истории с Дианой мы больше не сотрудничали с лейблами – все делали самостоятельно на свои деньги. Тогда еще не было никаких спонсорских коллабораций – хотя мы ходили в какие-то фирмы, пробовали всякие продакт-плейсменты. Но все говорили: «Вы че, с ума сошли, это что вообще такое?» То, что мы все делали сами, – это наша радость и наша боль. При этом коммерчески Reflex – это суперуспешный проект, веха в поп-музыке.

Большим лейблам важен поток – а инди-лейбл, как правило, делает более качественный продукт. И его успех, безусловно, раздражает большой лейбл, потому что их вложения в тысячи раз меньше. Тогда лейблы его просто стирают – медийкой заполняют и все. Имя Reflex стирали несколько лет: мы ощущали целенаправленную травлю, про Иру ходили отвратительные слухи. «Куда пропал Reflex?» – мы постоянно читали эту чушь. Если бы Reflex был сейчас, то в клочья было бы порвано все абсолютно. А тогда нам не повезло с медийкой: не было еще YouTube. С современными инди-музыкантами у нас разница одна: когда мы только начинали, мы не получали за это деньги, никакие. А сейчас музыкант получает монетизацию за каждый свой звук.

Я готовил иск к правительству России о том, что меня страна родная не защищала от пиратства, и собрал справки от авторских сообществ, что я недополучил прибыли на 12 миллионов долларов – это если бы мне по одному доллару платили с каждой проданной пластинки. Но мне сказали: «Ты будешь судиться всю жизнь», – и иск я в итоге не подал. Несколько лет назад отголоски 1990-х еще продолжались, но сейчас уже музыка – это нормальный бизнес, я считаю. Хотя вот ребята из «Пошлой Молли» мне писали сначала: «Можно мы возьмем песню?» Ну что значит «можно»? Вы должны купить права на ее использование. После этого диалога они пропадают на год, и оказывается, что все это время поют ее на концертах. Когда я об этом узнаю, то с помощью РАО накладываю арест на все это дело. И переговоры сразу идут очень хорошо и быстро, они выкупают у нас права на песню – но потом на нас обижаются. Я считаю, что они здесь не правы: это же нормальная практика. Ты хочешь зарабатывать на песне деньги – купи. Даже в интервью Дудю они признались, что без «Non-Stop» не существуют. Песня Reflex дала им мощное, настоящее произведение. А их собственный куплет – это куплет-однодневка, и я Кириллу бы при встрече об этом сказал, если бы он не обижался. А еще – что припев он сделал великолепно; лучше, чем я.