Читать книгу "Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021"

Niletto
Любимка

Мускулистый татуированный екатеринбуржец Niletto впервые засветился в двух сезонах «Песен» – еще одного телевизионного шоу по поиску талантов. Тем не менее его «Любимка» – образцовый хит конца 2010-х, не имеющий никакого отношения к тому, что показывают по телевизору. Это такой популярный метамодернизм: цитаты из «Наутилуса», Джастина Тимберлейка и голливудских вампирских боевиков соединяются со смазливой мелодикой в духе «Рук вверх!» и вездесущим упругим хаус-звуком из позапрошлого десятилетия, чтобы дать в итоге идеальный музыкальный медиавирус, который просится на то, чтобы разбирать его на мемы. Триумф «Любимки» случился во многом благодаря TikTok, что симптоматично: новая главная подростковая соцсеть вообще сильно повлияла на работу поп-сочинителей – теперь важно, чтобы в песне было 15 секунд, вокруг которых можно было бы придумать мем. Такое нередко происходит случайно, но как показывают последующие сочинения Niletto, этот мужчина имеет все шансы остаться на большой сцене надолго.

Данил Прытков (Niletto)

певец, автор песни

Мы с Андрюхой [Поповым – Энди Энди, соавтором трека и постоянным творческим партнером Niletto] хотели сделать что-то фирмовое: с отсылками к Тимберлейку и одновременно таким «советским» настроением. Нашли сэмпл, который потом был у Маркула [в песне «B. I. D.»] – кто-то говорил, что это плагиат, но это не так. Рабочее название песни – «Гена»; тот самый, который крокодил из советского мультика. В изначальном куплете была отсылка к «Чебурашке»: «Я стал каким-то странным, / Игрушкой безымянной; / Мальчишка, да вы пьяный». Для меня советские мультики – это важная эпоха, ведь даже главные песни на праздниках были грустные. Песня «До свидания, наш ласковый мишка» [завершавшая Олимпиаду-80 в Москве] – там же вообще плакать охота. Это меня всегда цепляло, я любил это интегрировать.

Когда вышел эфир на «Песнях», где я исполнил песню впервые, ее можно было выпустить через неделю по правилам проекта. Но я понимал, что мне финальная версия не нравится. Я стал петь изначальный припев «Я просто трачу свой прайм на тебя»: в смысле я трачу все основное время, прайм-тайм, на девочку. И тут я понимаю, что это ни хера не припев – мне нужно мощнее. В итоге я даже не за три минуты, а за одну придумал другой. Почему «Любимка»? Я хотел взять ебанутое слово, которое зацепит человека. Люди думают про текст песни, что это херня, а он очень крутой. Там есть смысл, если покопаться глубоко. Если совсем просто, то это история про парня и девчонку, у которых отношения дошли до того состояния, когда вы часто ругаетесь. Ты понимаешь, что все силы тратишь на эту девчонку, а все хуево, она тебя не понимает, злится. Вы вроде любите друг друга, но между вами война и разногласия. И ты понимаешь, что это предел, это нужно заканчивать. Блейд [из строчки «ты вампир, я Блейд-2»] – это про вампиров. Папа говорил про женщин: «Ты вампир энергетический, ты тратишь все силы, я бессилен с тобой». «Дедлайн» – это предельная точка в отношениях. «Скайлайн» – это тачки [Nissan Skyline], которые ассоциируются со скоростью; не «феррари», современный андерграунд. У меня все трушно в текстах, я не буду петь про «Картье» или «кадиллак» – для меня все это хуйня попсовая.

Мы с Андрюхой работаем так: я пишу демку с нуля в старом пиратском Cubase – мне хватает его простых звуков, из них полностью собираю минус. Сяду, пройдет час – полтора – готовая песня. Причем я до последнего времени писал на старой звуковой карте за 4500 рублей, только во время пандемии обновился. У нее уже фонил разъем – я подкладывал книжку и сверху кружку ставил потяжелей; «Любимка» записана на нее. Дальше, записав демку, я ее скидываю Андрею, слушаем вместе – он насыщает песню, продюсирует. Это первый вариант. Второй – когда мы вместе хотим что-то написать. Садимся, он ищет сэмплы, меняет их, ищем звуки: что классно, что цепляет. Третий вариант – он сам делает бит и показывает мне; меня обычно цепляет. Мы раздавали за 1990-е еще года три назад. Тогда же появился [чебоксарский рэпер] ColdCloud – мне его Андрюха показал. Прикольно – но там все совсем было по андерграунду и текста не везде доступные, мрачноватые (хоть я и люблю такие). Вообще, раньше я слушал разную музыку – и Rammstein, и Диму Билана. Ну и «Руки вверх!», да. Это качественный поп с классным вокалом, крутыми мелодиями, доступным текстом. У Жукова все классно.

Вообще, песни у меня разные – просто «Любимка» стала хитом. У меня две стороны. Одна – это «Любимка», «Краш» [с Клавой Кокой], «Грустный смайл». Это позитивный Данил – который снимал видео на YouTube, где бесился. Я на самом деле очень бешеный типок, без комплексов: могу встать в «Макдональдсе», начать кричать и петь. Я как Джим Керри. А вторая сторона – мужчина, который поет про важные жизненные ценности: человечность, уважение к окружающим, доброта – самые банальные добрые человеческие качества, которые в детских сказках и мультиках, но только с взрослой стороны. Об этом альбом «Простым». Это благородные песни с яйцами – душевные, искренние, которые лечат, спасают людей. Как говорит мой папа, «музыкантом можешь ты не быть, но человеком быть обязан». Я максимально топлю за это: чтоб оставаться человеком, несмотря на количество бабла в кармане, на проблемы; несмотря на то, сколько тебя люди бьют, опрокидывают, ставят подножки по жизни.

«Любимка» разъебала страну. Это не просто хит, это гиперхит. Но ты никогда не знаешь, почему тот или иной трек становится хитом! Может быть, все дело в том, что в этом треке была проделана серьезная работа, а может, в том, что она ушла в TikTok. Была дикая волна: появились выступления, появились деньги, все на нас обратили внимание. Дальше был просто вопрос, останемся ли мы авторами одного трека. Я думаю, мы доказали, что песни мы умеем писать классные.

Интервью: Николай Овчинников (2020)

Rsac
NBA

Новые механизмы популярности иногда приводят к не менее парадоксальным результатам, чем старые. Благодаря труднопостижимым механизмам виральности «ВКонтакте» и TikTok одним из главных хитов 2019 года в России стала выпущенная предыдущей осенью песня, которую почти целиком пропела певица Элла, а написал Феликс Бондарев – человек-рок-н-ролл, с 18 лет бороздивший Россию с гитарой и компьютером и успевший к тому времени поиграть в «Мумий Тролле», поучаствовать в перезапуске группы «Сансара» и сделать с десяток собственных проектов. Некоторые поклонники вкрадчиво нежного напева про «не мешай», вероятно, были фраппированы, придя на концерт RSAC и услышав классические сочинения группы вроде «Лижи ее, сука»; но по итогу получилась одна из самых ярких интервенций андерграунда на эстраду: вряд ли кто-то из тех, кто десять лет назад слушал песню Бондарева про красную «девятку», мог представить, что когда-нибудь он будет выступать в Кремлевском дворце и записывать дуэты с Елкой.

Феликс Бондарев

лидер группы, автор песни

Полжизни я проиграл в футбол – мне всегда нравилась эта игра. Футбол развил во мне более нахальные качества, которые мало встречаешь в музыкальной сфере – там все немного нежнее, чем в спорте. В командном спорте ты на одном поле с гиенами; все футболисты – гопники. А я же еще и защитник: начинаю выводить всех на себя, со мной пытаются жестко играть – а я играю еще жестче. В общем, я действовал всегда довольно нахально. И когда занялся музыкой, понимал, что играю в ту же игру – только уже с реальными людьми.

Работать я не пытался никогда в жизни. Я бросил образование. Мои родители впряглись в европейское образование в Эстонии – академия Nord. Я поступил туда, полтора года полазил там, спился, влюбился и вернулся. Но родители меня поддерживали всегда. Я показывал им, что я, возможно, что-то делаю плохо – но правильно. Представьте: мне 20 лет, я живу без денег, где-то лазаю, у кого-то что-то занимаю, какие-то отчисления с The Brian Jonestown Massacre[183]183
  Американская инди-группа, с которой Бондарев записывался как гитарист, когда ему было 19 лет.


[Закрыть] приходят. Ну, весело. Меня позвал Илья Лагутенко поиграть в «Мумий Тролле». Спустя время я могу сказать, что в таких вещах надо обо всем договариваться. Я думал тогда, что это будет, например, как в клубе MOD в Питере: ты отыграешь, а тебе что-то заплатят. А по итогу я выживал за счет суточных. В какой-то момент я понял, что мне легче все делать одному, ушел из «Мумий Тролля» и вернулся в коммуналку, за которую даже не мог заплатить на тот момент.

У меня все в жизни идет периодами. Если я расстаюсь с девушкой, то больше в этом городе жить не собираюсь. Когда я расстался в Питере, я начал свое путешествие по тусовкам: Москва, Красноярск. В Иркутске прожил два месяца в 2011 году. Просто так – приехал с диджей-сетом. Делать там было нехуй: два клуба в городе, температура −40. Тусили у какого-то чувака, который занимался мебельным бизнесом. Я пошел в туалет – смотрю, а у него валяются там журналы Rolling Stone. И один из них – тот выпуск, где интервью со мной. Я ему показываю: «Гляди, что есть!» Вот так и начал у него жить там. А потом я понял, что надо же куда-то возвращаться. Денег нет, ничего нет. Мы пошли посмотреть расписание – но в Питер самолет был только в субботу, а это был понедельник. Я сказал, что не выдержу. Был рейс в Екатеринбург в среду. Я сказал, что знаю там людей – давайте туда. Этими людьми была группа «Сансара». Я приехал – они мне предложили сыграть пару сетов, чтобы заработать на билет до Питера, и зайти к ним на студию. В итоге меня там полюбили, и я полюбил группу – и я там остался. Начал записывать альбомы с Сашей [Гагариным, лидером «Сансары»]. Попросил уволить всех синтезаторщиков и сказал: «Так, мы теперь будем рок-группой!» Мы вдвоем записали альбом «Игла» в 2012 году и начали кататься с концертами. Вот тогда я и понял, что я на вторых ролях – и мне нравится эта позиция. Я в группе, я четко командую, что делать музыкантам, мы играем мой материал – но я не пою.

В 2014 году я вернулся в Санкт-Петербург. То есть сначала в Кингисепп: полгода там жил у мамы, не вылезая никуда. У меня был тогда совсем кризис уже и выгорание. Видимо, заигрался с «Сансарой» настолько тесно, что понял, что я могу себя просто потерять – то есть превратиться просто в басиста, у которого когда-то был какой-то потенциал. Да и внутри коллектива уже начались проблемы… Ну просто все устали от меня в какой-то момент. И я устал уже – и от города устал, стало тесно и скучно. А когда вернулся в Кингисепп, летом записал за неделю альбом [своего проекта] «Воллны» дома. Я просыпался утром с похмелья, в одиннадцать утра садился за запись, в три это все заканчивал… Потом возвращалась мама с работы, я ей помогал с сестрой. Потом начали какие-то концерты с «Воллнами» происходить. А потом я оказался в Швейцарии, в Цюрихе. Мне чувак не заплатил за диджей-сет в Union в Петербурге и спросил, есть ли у меня загранпаспорт с собой. А у меня всегда был загранпаспорт, потому что я иногда ездил в Эстонию к отцу. Ну и на следующее утро он оформил мне билет в Цюрих и сказал: «Я тебе не заплачу за сет, но мы с тобой потусим». А он сам гражданин Швейцарии. Это был как раз 2014 год, Чемпионат мира по футболу. И к тому же мы попали на концерт The Brian Jonestown Massacre! Вот это меня как раз и привело в порядок. Почему-то мне это таких сил придало – я понял, что до сих пор могу быть адекватным и актуальным. Затем я вернулся в Россию и решил, что пора сделать себе тур. Склеил кое-как – ездил просто с ноутбуком и бутылкой водки. Когда я вернулся, то у меня было тысяч семьдесят где-то. Я очень удивился и понял, что все это как-то работает и во что-то может превратиться.

Наступил 2015 год, в моей жизни появилась группа «Щенки». Мы с Максимом [Тесли, вторым участником группы] оба из Кингисеппа, знакомы с 2007 года. Он начал просто бросаться идеями – вот мы и решили попробовать. И с самого начала что-то получилось – я даже тогда удивился. C RSAC я старался везде лезть, но везде меня посылали – а «Щенков» как-то сразу все полюбили. «Щенки» начали приносить деньги, а «Макулатура»[184]184
  Московская рэп-группа, с которой Бондарев записал два альбома.


[Закрыть] начала деньги увеличивать. Стало интересно: я уже мог позволить себе и слетать – например, в Таиланд, в Италию.

Когда я уходил из «Макулатуры», у меня было чувство, что завершается вся моя питерская жизнь в принципе. Я уже тогда был готов бежать от всего: от людей, с которыми я общаюсь, от города, от семилетних отношений – от всего. И вот я встретил в Новосибирске девушку, с которой потом пересекся через месяц в Петербурге, – и все, началась новая жизнь. Я понял, что я хочу ее – и что я хочу жить в Москве и хочу иметь свою группу. Старт этому был дан, когда мы праздновали мой день рождения. Тогда я уже тесно общался с [экс-лидером группы «Нервы»] Женей Мильковским, и мы на мой день рождения собрали состав: я, Мильковский на гитаре, Леня Затагин из Tesla Boy на басу и барабанщик «Нервов» Леша [Бочкарев] на барабанах. Мне так понравилось! Мне тогда исполнилось 28. Я понял, что эта конченая цифра 27 исчезла – можно теперь начинать новую жизнь. Я себя обновил, начал с нуля и записал альбом RSAC «Голые факты». Решил так: ладно, если это игра, то сейчас она будет по-взрослому. Это будет промо, это будет релиз, это будет лейбл. Я абсолютно случайно познакомился в Таиланде с Леной Савельевой, директором Noize MC. Две змеи сошлись – ей понравился альбом. Причем никто тогда не обращал внимания на песню «Поезда», которую я как раз записал с Эллой! А потом мне начали приходить от Лены отчеты по стримингу – и там песня «Поезда» лидирует везде, причем с большим отрывом. А ведь это был одноразовый жест поначалу. Элла написала мне в инстаграме: «Хочу фит». Я ответил: «Пофиг, давай».

В конце марта, сидя дома, в абсолютно невзрачный вечер я решил поковыряться в звуках и собрать какую-то мелодию – из которой и получилась «NBA». Как получилась? Мне нравятся хип-хоп-продюсеры, хотя это вроде бы вообще не мое – я же ебаный рокер и говнарь. Но я подумал, что сделаю просто симпатичный бит и пошлю Элле – мол, раз «Поезда» у нас получились, то давай еще что-нибудь сделаем. А в итоге Элла из моего текста собрала песню «NBA» – но спела ее по-своему. Я склеил, что песня заебись, но в ней не хватает меня. Что делать? Как это так, чтобы в моей песне не было меня? И я придумал этот ход про НБА – абсолютно вышедший за рамки, но зато с нарастающим дропом. И еще записал флейту туда… Просто спросил в инстаграме: «Кто на флейте умеет играть?» Мне ответила какая-то девочка 19-летняя. Я спросил, есть ли у нее через что записать этот инструмент, – у нее не было. Я попросил ее просто записать флейту на диктофон телефона – и послать мне эту запись.

Для продвижения «NBA» мы ничего не делали. Вышла она в октябре, но у нас человек любит настроением. По весне мы слушаем одно, в холодное время года мы слушаем музыку чуть похолоднее. С «NBA» началось все с конца января – февраля. Песня зашла в какие-то паблики, YouTube-каналы… Тачки, огромная аппаратура в машинах – и на низах все: люди мерялись герцами. Песня «NBA» изо всех машин зазвучала, по всем городам! Я охуевал, когда был в Новосибирске – стою просто на балконе и слышу ее. Даже боюсь представить, как эта песня действует на мозги всем бывшим. Мы и в Кремле уже успели выступить, на первой Музыкальной премии Игоря Матвиенко, а днем ранее – на стадионе «Динамо». Все [деятели эстрады] охуели. Они все очень тупые, очень узколобые. Ни с кем нельзя сцепиться языком и даже пройтись по ранним альбомам Канье Уэста – никто их не слышал! Реакция такая: «Какие вы необычные люди – и какого хуя вы так свободно себя чувствуете в этом мире?» Но мне не срывает голову по той причине, что у меня есть пиздатый сдерживающий фактор в виде молодой семьи: у меня ребенку полтора года. Оказавшись здесь в одиночестве со всеми этими деньгами, связями, возможностями, я бы ебнулся.

Все хотят быть фрешменами. Все хотят выступить прямо сейчас. Но я исторически понимаю, что у меня этого не случилось бы – потому что я люблю группы и музыкантов, которые очень долго хуярили. И у меня только на 12-й год карьеры что-то начало получаться. Но можно давать себе новую жизнь каждый раз – даже просто сократив название Red Samara Automobile Club до RSAC. И надо принять сразу, что ты себя будешь во всем ограничивать. Я много не получил за десять последних лет: любой мой одноклассник побывал в Барселоне – я не был. Зато теперь я наконец-то спокоен хотя бы за ближайшие полгода. Я как мастер, который хуячил детали, продавал эти детали по дешевке, но в итоге отточил свое мастерство. И теперь мне не надо делать шестеренки.

Интервью: Илья Зинин (2020)

2020

Cream Soda и Хлеб
Плачу на техно

Красивый пример того, как можно несколько раз переключать регистры одному и тому же высказыванию. Когда рэп-шутники «Хлеб» выпускали свою самую певучую вещь «Плачу на техно» осенью 2017-го, смешного, вообще-то, было мало – то были времена, когда казалось, что переживавшую ренессанс российскую клубную культуру полностью отменила полиция (об одном из самых ярких эпизодов этого сюжета здесь напоминает строчка о закрытии фестиваля Outline). Три года спустя группа Cream Soda, последовательно возрождающая электронный грув российской эстрады 1990-х, поместила песню о расставании на танцполе в совсем другой контекст. Большим хитом новая версия «Плачу на техно» стала после того, как Александр Гудков и его коллеги по YouTube-каналу «Чикен Карри» придумали зарифмовать ее с приостановившей все вечеринки пандемией коронавируса и российской версией флешмоба с танцами на балконе.

Версия эта, конечно, со своей спецификой: в клипе на «Плачу на техно» разные колоритные люди танцуют на балконах в микрорайоне из разноцветных новостроек-«человейников», которые заполонили Москву в последние годы, – танцуют, никак не общаясь друг с другом, каждый о своем; получается песня скорее об отчуждении, чем о единении вопреки обстоятельствам. Ностальгия по 1990-м, плюс модники, проскочившие из андерграунда в мейнстрим, плюс едва различимый пунктир социальной повестки, плюс новая музыкальная комедия – вполне себе собирательный портрет российской эстрады в 2020 году.

Денис Кукояка

участник группы «Хлеб», соавтор песни

Александр Шулико

участник группы «Хлеб», соавтор песни

Кирилл Трифонов

вокалист, участник группы «Хлеб», соавтор песни

Любим Хомчук

саунд-продюсер

Вы в песне упоминаете отмену фестиваля Outline.

Кукояка: Просто у нас Саша [Шулико] – яростный поклонник техно, ну вот этой всей музыки, которая играет в универсамах. (Смеются). Он нам всегда ее ставил – рассказывал, что вот запрещают одно, другое, закрывают клубы, отменяют лучший фестиваль. Мы его наслушались и подумали: «А что будет, если написать про это песню?»

Шулико: А еще мы хотели представить, как бы такую песню спел Сергей Жуков.

Кукояка: У нас была мечта сделать песню в стиле группы «Руки вверх!», потому что эта группа побывала в нас во всех. Он [Сергей Жуков] такой алой нитью прошел через наше детство – ну как и у всей России. Нам всегда хотелось повторить какую-то ту песню, которая внутри нас в детстве еще звучала. Понятно, что тогда [на рубеже 1990-х и 2000-х] он пел про любовь, про девчонок. А что бы было, если бы он сейчас был такой молодой и озорной? О чем бы он сейчас пел? И нам кажется, что он пел бы про техно.

Мало того, мы благодаря этой песне с ним как бы заочно познакомились. У меня появился его телефон, я ему писал [с просьбой поучаствовать в клипе]. Он должен был играть роль, которую в итоге сыграл я, – человека, который пришел в клуб и увидел, что у него девушку увели. Но поскольку у нас уже все горело, оставалось всего два дня, мы не сильно рассчитывали на него. Ну, он и сказал: «Песня хорошая, но два дня – сами понимаете, у меня там уже все расписано».

Как вы саму песню сочиняли? То есть как устроен ваш творческий процесс?

Кукояка: Я набросал текст в телефоне, очень плохо спел на диктофон и прислал в общий чат. Идея всем очень понравилась. Но в студии мы столкнулись с довольно большой проблемой, потому что это, по сути, была первая вокальная песня группы «Хлеб». Там надо было прям петь – и я довольно быстро понял, что я не поющий человек. И мы начали думать, что ж делать. Попробуем тогда с Саней: он пошел петь, и это было омерзительное говно. И мы такие: «Ну все, надо сворачивать; больше идей нет – что делать». А потом Кирюха говорит: «Давайте я попробую». Зашел и начал петь – и… Знаете, как показывают в фильмах, когда клад находят, сундук открывают – и свет в лицо бьет? Вот когда Кирилл рот открыл, примерно так же было. Мы такие: «Твою ж мать, ты почему молчал-то?» Он спел всю песню – а когда его уже автотюном поправили, тогда совсем хорошо стало (смеется). Самое интересное, что у него тембр еще похож на Жукова.

Кстати, еще такая история была. Мы записали и думаем, блин, звучит круто, надо попробовать кому-то предложить. А тут мы попали к Басте. Он нас накормил креветками очень вкусными – я до сих пор вкуснее креветок, по-моему, не ел. И говорит: «Пацаны, я запишу куплет сюда свой, но знайте: это золотой хит, и ничего сюда от меня не надо». И сдержал слово! Ничего не записал.

Мотив «Плачу на техно» как будто все сразу напоминает. Специально так задумано?

Хомчук: Этот мотив на поверхности лежит. Такая смесь: где-то это «Гости из будущего», где-то – «Руки вверх!», где-то – «Демо». То есть хаус-гараж, который делали тогда очень круто. Я долго думал – а мы его не спиздили где-то? Но так и не выяснил.

Шулико: Вообще, есть такая тема, что если это на что-то похоже, то, скорее всего, трек будет популярен. (Смеются.)

То есть это была попытка сыграть на моде на 1990-е?

Трифонов: Конечно. Это киты, на которых стоит эта песня.

Кукояка: Да, у нас конструкция этой песни была довольно-таки простая. Мы хотели сделать что-то парадоксальное – и совместили очень современные разговоры с музыкой из прошлого.

А как появилась версия Cream Soda?

Кукояка: Константин Анисимов, близкий к «Чикен Карри» человек, встретил нас на каком-то мероприятии и говорит: «Ребята, скоро планирую делать шоу для YouTube, где две группы будут делать каверы друг на друга. И хочу сделать выпуск с «Хлебом» и Меладзе: вы поете его песню, а он поет «Шашлындос». Мы такие: «Крутая идея, давай сделаем». Но потом Меладзе, скорее всего, не смог. Либо сказал, что «Хлеб» – хуйня. (Все смеются.) Скорее всего, не смог, других причин я не вижу. Тогда Анисимов говорит: «Ребята, может, с Cream Soda?» Мы отвечаем: «Конечно, это же наши великолепные друзья». Ну и дальше планета знает эту историю.

Я был приятно удивлен. Нашу песню я всегда воспринимал как что-то смешное и задорное, а в их исполнении она превратилась в качественную такую поп-музыку. Как будто и не смешно, эмоция совершенно другая – я слушаю и чувствую какую-то даже боль. Но потом вмешались «Чикен Карри», и стало опять смешно. Комедия помогла стать этой песне вирусной.

Вас не печалит, что у их клипа просмотров побольше, чем у оригинала?

Трифонов: Нам постоянно задают этот вопрос – но есть одна маленькая тайна, почему нам не грустно, а даже весело; весело и радостно. У нас с ними договор на роялти 50 на 50. (Смеются.)

Кукояка: А если говорить о поп-музыке, у нас есть свой шлягер – это «Шашлындос», потому что эта песня…

Трифонов: …скрепляет Россию на майские праздники уже который год подряд.

Кукояка: Да. Я в мае смотрю на Apple Music, а там в трендах по запросам – «Шашлындос». Это как у «Дискотеки Аварии» «Новогодняя». Как под Новый год все начинают искать эту песню – так и в мае все начинают искать песню «Шашлындос», чтобы поехать поесть мясо. Вот как-то так мы прочитали код страны.

Интервью: Николай Овчинников (2020)

Александр Гудков

сценарист клипа

[Создатели «Чикен Карри»] Гриша Шатохин и Вадик Селезнев дружат с Илюхой Гадаевым и Димой Нова из Cream Soda со времен участия в КВН. Все отбивки, под которые их команда выступала, это была ранняя Cream Soda, про которую еще никто не знал, что это Cream Soda. Мы на самом деле уже не разделяем группу и канал – у нас какая-то общая коммуна: парни написали все музыкальное оформление «Чикен Карри». Все рекламы, заставки, штучки-дрючки, проигрыши, песни, в которых я пою своим мерзким голосом, – все это сделано Димой и Ильей.

В марте 2020-го мы изначально планировали снять клип на «Сердце Лед»: там была тема ресайклинга, zero waste. По сюжету Аню [Романовскую, солистку Cream Soda] бросает парень, она плачет – и ложится в помойку. Ее забирает мусоровоз и везет на мусороперерабатывающий завод; там ее полностью разделяют на виды мусора и давят в контейнере. Контейнер едет в Китай, Аня тонет в гранулах, из всего этого получается пластинка Cream Soda – и возвращается [в таком виде] к парню, который ее бросил в начале ролика. Гриша нашел суперсовременный перерабатывающий завод в Красногорске, мы уже сделали фото локаций, все было классно – но Аня немножко напряглась и говорит: «Я не хочу стать королевой помойки».[185]185
  В итоге у клипа «Сердце Лед» совсем другой сюжет – о рептилоидах.


[Закрыть] И тут начинается пандемия.

Потом мы сидели и обсуждали пилотный выпуск нового проекта «Чикен Карри», и тут Дима говорит: «Мы вот перепели “Плачу на техно”». Включает нам песню, и мы такие: «О-о-о! Вот! Эту делаем!» Тогда как раз появились кадры из Европы с рейвами на балконах – и мы решили сделать такой клип. Очень боялись, что кто-то это сделает первым, жопа горела пиздец! Я писал в чат этого жилого комплекса «Мещерский лес», где мы снимали: «Здравствуйте, я Саша Гудков. Пустите нас в свои квартиры, мы соблюдаем все санитарные нормы». Это балконы реальных квартир, в которых живут люди! Почти все согласились.

На один из балконов я выхожу в костюме ужаса – с жопой голой и в колготах. Мне говорят: в этой квартире никого нет. Я прибегаю, открываю дверь – а из нее выходят четыре среднеазиатских работника, которые не понимают по-русски. Они здесь пол кладут – а тут на балкон трансвестит накрашенный рвется. Я говорю в рацию: «Ребята, если меня изнасилуют, то это только ради Cream Soda» (смеется). У меня даже холодок прошел по спине. В итоге все получилось, потому что всех эта идея завела. Мы сняли в субботу – а в воскресенье официально закрывалась вся Москва. И мы не думали, что видео так зайдет: была просто идея, что мы повеселим интернет. А в итоге песня в чартах в топе висела месяца четыре – даже «Никаких больше вечеринок» не была такой успешной.

Интервью: Сергей Мудрик (2020)

Дима Нова

основатель Cream Soda, соавтор песни

Изначально мы должны были делать кавер на песню [Джаро и Ханзы] «Виски! Кола! Королева танцпола». Но мы сказали: «Ну-ка на хуй вообще». Ну то есть отписались от идеи, и они говорят: «Давайте тогда вы сами выберете, мы очень хотим увидеть Cream Soda». А так как наш директор Никита дружит с директором Little Big и «Хлеба», он говорит: «Давайте с “Хлебом” сделаем». Там же фишка передачи как раз в том, чтобы участвовали далекие друг от друга артисты: «Хлеб» – юморной рэп, Cream Soda – более или менее серьезная электроника, но ироничная в каких-то планах. «Плачу на техно» мы выбрали, потому что, на мой взгляд, это единственный трек, который мы могли спеть. Гармония была написана ровно за день. На то чтобы отработать ее всем вместе, записать, свести и решить другие технические вопросы, у нас была неделя. Мы не любим, когда нас торопят, и уж точно не делали никаких ставок на эту песню – ну кавер и кавер, для шоу.

По звуку мы хотели сделать такой типа хаус-транс: трансовая ДНК с хаусом и всей остальной электроникой, что мы умеем делать. То есть сначала Илюха предложил: «Давай просто сухую бочку сделаем – реально техно». Но потом все-таки решили больше мелодики прибавить, и получился транс. Хотелось выморозиться над ребятами, чтобы они такие: «Йоу, ни фига себе вы заморочились!». Еще и потому что если бы мы сделали китчуху – это было бы как раз в стиле «Хлеба».

Мы с чуваками [из «Чикен Карри»] всегда делимся музыкой. Присылаем все новые штуки – мы вообще общаемся, дружим. Мы показали «Плачу на техно», и они говорят: «Чуваки, вы чего наделали? Это хит! Стопроцентно, давайте снимать на это: у нас есть идея». Идея была в том, чтобы снять карантинный клип, и они очень торопились, чтобы снять первыми – чтобы никто балконы до них не снял. Ну вы же видели, да? В Италии, Испании – там все тусовались на балконах, а потом уже в России все это подхватили, и началось: диджеи на балконах, вечеринки – и так далее. Ребята очень заморочились – в клипе нет монтажа: это не склейки, это специальная камера, которая управляется вручную и делает такие зумы. Сняли за один день – а на следующий день уже ввели жесткий карантин.

Ребята из «Хлеба» сказали, что мы молодцы и они за нас очень рады. А я себе представил подобную ситуацию: мы написали успешный хит «Никаких больше вечеринок», сняли классный клип, он зашел. А потом появляются какие-то другие артисты – может быть, наши кореша – и делают версию, которая еще более удачная. И вот я задумался, какие ощущения у меня будут. «Надо им, на хуй, пизды дать, чтобы больше так не делали». Шучу. Это просто бы меня подстегнуло написать что-то еще более крутое. Это только в плюс всем – и нам, и «Хлебу».

Почему оно так зашло: во-первых, клип очень удачный и суперактуальный. А во-вторых, мне кажется, что русские люди все-таки любят драму в музыке. А в «Плачу на техно» она есть – там затронута проблема отношений, ее даже можно серьезно воспринять. Это очень важно. Если ты проанализируешь топы, например Apple Music, – на первых местах песни про неудачные отношения. Все эти хиты про женскую рефлексию, про расставания: «Девочка, плюнь на него и танцуй». Я пытался понять, почему это народу нравится? А потому что в русском хите должна присутствовать драма.

Интервью: Андрей Клинг (2020)