Читать книгу "Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021"

Луна
Бутылочка

Иногда, чтобы сдвинуться с места, нужно вернуться назад. Группа «Грибы», которую сделал бывалый киевский продюсер Юрий Бардаш, и певица Луна, которой была его тогдашняя жена Кристина Бардаш, появились почти одновременно – и изменили игру. С одной стороны, Луна как будто всячески отсылала к поп-музыке 1990-х – и по звуку, который напоминал то Анжелику Варум электронного периода, то Лику Стар, и по отрешенной интонации, да и просто по конструкции «поющая жена мужа-продюсера». С другой – в ее песнях не чувствовалось ни ностальгии, ни иронических кавычек, ни искусственности: артистка-самоучка, Луна пела как пелось и как будто просто продолжала то, что казалось естественным продолжать. В ее трактовке в хаус-поп, к тому времени превратившийся в музыку для сетевых кофеен, вернулась загадка и страсть – получилась идеальная эстрада эпохи психологических исповедей в инстаграме: Луна ведь не только снимает клипы, как будто это съемка в модном журнале, но и тексты пишет, как будто это подписи под красивыми фотографиями.

После первого набора хитов, самым красноречивым из которых стала «Бутылочка», быстро выяснилось, что объяснять успех певицы продюсерским чутьем ее мужа – обычное следствие сексистских стереотипов: музыку тут делал совсем другой человек. Луна и Юрий Бардаш громко разошлись, но карьере девушки это совершенно не помешало: к 2021 году она куда успешнее и продуктивнее своего бывшего.

Кристина Бардаш (Луна)

певица, авторка песни

Поначалу, когда я, еще будучи замужем за музыкальным продюсером, начала петь и запустила Луну, на меня поглядывали косо. Но это нормально. Общество – оно такое, меня это не удивляло. Я читала разные книги в детстве – понимала, что люди в большинстве своем злые. Над хорошими часто издевались – а я себя всегда считала добрым человеком, сострадающим. Понимала, что моя цель – нести свет и перечить всему плохому. Да, многим было сложно воспринимать меня всерьез. Я просто человек из народа, вокалист без образования; начала петь так, как чувствовала. Для кого-то это было слишком экспериментально – но это переросло в смысл жизни, в любимую работу, в коллектив, в повседневное. Теперь на Луне строится целое семейство музыкантов.

С Сашей Волощуком[160]160
  Композитор и саунд-продюсер Луны, на момент публикации этой книги – партнер певицы.


[Закрыть] мы попали в одну тусовку – а потом я увидела его в офисе [основанной Юрием Бардашем музыкальной компании] Kruzheva Music: он ставил свои минусовки. Там было много людей, близких к компании, все ставили свою музыку; кто-то «Грибов» включал, когда об этой группе еще никто не знал. И мне так понравился один из минусов, которые Саша играл, что я его выклянчила через Юру. Сказала: «Юра, это будет музыка для “Лютиков”».

Я хотела сделать EP, бюджет – всего 500 долларов. Но никто не хотел со мной работать за такие деньги. Знакомые музыканты сделали мне пару демок, а потом сказали: «Мы понимаем, что у тебя муж продюсер, поэтому хотим с его менеджментом общаться – потому что мы эти демки можем продать»… За каждый трек они захотели по 3000 долларов – конечно же, никто эти деньги платить не собирался. И вот я сидела заплаканная из-за этой истории в офисе и курила. Подошел ко мне Саша, который там делал музыку для других проектов Юры, говорит: «Чего ты плачешь?» А я сказала: «Некому мне песни сделать». Он: «А что тебе надо?» «Пять песен за 500 долларов». – «Ну давай я тебе сделаю». Вот и все!

Период работы над первым альбомом «Маг-ни-ты» запомнился тем, что мне пришлось одновременно преодолеть миллион своих страхов. Включиться и перейти из режима Off в режим Аctive. Обстоятельства позволяли мне какой-то период существовать практически безответственно – не нужно было ради денег устраиваться на работу: я могла оставаться дома, быть домохозяйкой, растить сына. Этим я создала себе сильную самоизоляцию. Во мне накопился заряд – и все это начало выходить, когда мы запустили Луну. Все произошло буквально за пять месяцев: альбом, потом концерты в Москве, Киеве. Мне пришлось изменить ритм жизни: появился регулярный спорт, медитация, больше ответственности. Я стала добрей, научилась общаться с людьми. Все это сделало из меня человека, поэтому Луна – это то, что меня воспитало в этой жизни, что меня укротило и раскрыло. Луна позволила понять до конца, кто я. Возможно, когда людям понравились мои песни и мысли, это позволило мне ощутить, что я не такое уж ничтожество.

Как правило, процесс написания песни у меня начинается с текста. Иногда сажусь – и песня прям льется. Бывает, хожу, думаю над текстом, предварительно формируя: «Куплеты – вот такой длины, припев – более короткий». Подбираю гармонию, потом уже открываю Ableton, базово прописываю какой-то бит, используя те же пресеты, что и Саша. Творить мне помогает полнолуние: за неделю, предшествующую ему, могу легко создать три – четыре трека. Сначала могу месяц накапливать кусочки – а потом на мощном импульсе придать им законченную форму.

Новые песни я тестирую на папе. Он постоянно говорит: «Еще давай хит, еще хит». Мне с самого детства важно его мнение, всегда хотелось ему понравиться. Но папа у меня такой, конкретный – у него речь 1990-х: «Ты поняла меня? Надо рвать и метать, ты всем должна показать уровень» (смеется). Это оставило свой отпечаток. Больше всего из моих песен ему нравятся «Сижки».

На первом альбоме есть глубоко печальные песни (сейчас я себя чувствую иначе): например «Затмение» или «Осень», так запомнившаяся людям из-за клипа, где мы с сыном на детской площадке. Я когда ее слушаю, думаю: «Боже, бедняжечка, ну что ж ты так мучаешься?» (смеется). Песню «Бутылочка» я написала буквально за пару минут. Это был момент, когда какие-то темы романтических взаимоотношений чувствовались обостренно. Поэтому песня стала таким гимном любви для определенной молодежи: знакомые рассказывали, как после моего концерта из зала вышел пьяный мужчина и стал звонить одной из своих бывших, налаживать отношения.

Саунд-продюсером песни стал Артем Shumno, который много работает с «Мальбэком» и Сюзанной. Он услышал песни Луны, вдохновился моим вокалом и сделал бит специально для меня. Так и написал мне в соцсети: «Вот, написал для тебя, попробуй что-то спеть». Я спела – и мы с друзьями поняли, что надо срочно эту песню брать в альбом. Хотя была и другая часть друзей, которым «Бутылочка» казалась слишком банальной. То есть песня изначально вызывала полярные мнения – но когда она вышла, все стало понятно. Мы с музыкантами очень любим ее живое исполнение – оно сильно отличается от альбомного варианта, такое роковое. «Бутылочка» стала гимном каждого концерта, мы ее исполняем всегда.

Против «Бутылочки» была и часть музыкантов нашего коллектива: они слишком перфекционисты. Опираясь на свой багаж музыкального восприятия, они хотели делать что-то более аутентичное, уникальное… А в «Бутылочке» – прямая бочка, которая на тот момент звучала у каждого третьего. Уже потом они согласились, что в песне присутствует какая-то магия: мистика времени, схождение момента – и поэтому она как бы вне конкуренции. Она вызвала такую реакцию, потому что была сделана в нужное время в нужном месте. Так песни и становятся культовыми: не можешь предугадать, как и с какой именно это произойдет, – нужно просто чувствовать время, чувствовать себя.

Смысл «Бутылочки» часто истолковывают неправильно. Будто это про ребят, которые пошли в клуб, наелись наркотиков или что-то там подмешали себе в выпивку. На самом деле это метафора влюбленности как химии. Есть фраза «Между ними происходит химия». Когда это случается, сплетаются энергии людей – и это невозможно объяснить. Там поется: «Девочка не думала, что она красивая». Мне хотелось описать, что девушка, когда влюбляется – любая, в любом возрасте, – становится лучшей версией себя, становится намного красивее. Об этом чувстве, этой химии, песня. А также о том, что несвоевременность и какие-то несовпадения человеческих качеств могут разыграть между людьми какой-то драматический сценарий. Начинается песня фразой: «Его подруга от него ушла, / И ты осталась в этот вечер одна». Когда у кого-то оборвались отношения и казалось, что все печально, это может стать рождением новой настоящей любви. «Бутылочка» – о том, что к такому надо прислушиваться больше, чем к плохим чувствам. Поэтому песня постепенно набирает ход, начинает опираться на бит – и из минорной переходит в танцевальную. Как порыв души, полет и радость.

Клип на «Бутылочку» на момент своего выхода был самым масштабным у нас. Прежде я делала все своими силами: снимала со своей подружкой, потому что ни денег у меня не было, ни продакшна. А потом, когда все увидели, как люди пели «Бутылочку» на концерте, Юра предложил: «Давай снимем клип с моим продакшном». Я очень переживала, потому что на том этапе еще не была готова к большим съемкам. Была слишком внутри себя – мне было проще пойти с кем-то снять клип вдвоем. А тут – куча людей, все образы надо утвердить. Два режиссера на площадке: одному нравится то, другому – это. А ты вообще стесняешься подойти и сказать: «Отстаньте от меня; дайте делать так, как я хочу». Но и классный клип сделать хотелось! Мы нашли точки соприкосновения: обсудили, что важно лично мне выразить в клипе, о чем эта песня.

По итогу мне предложили три концепции, и все единогласно проголосовали за концепцию с дискотекой. Тогда это было киевским трендом: техно-клуб Closer был на подъеме, я и сама туда ходила. Про клубы снимают много клипов, но «Бутылочка» – она именно для Киева и всей нашей тусовки. Тогда же было создано модельное агентство моей подруги Маши Погребняк Cat-b с моделями нестандартной внешности, которых позже начали звать на показы Gucci и Balenciaga. И мы взяли их в клип. Когда они приехали, прям ощущался какой-то дух целостности – что это наши люди, мы на одной волне; дух молодости. Кстати, с Машей Погребняк мы создали такие крутые песни, как «Лютики» и «Jukebox». В «Лютиках» ее припевы, мои куплеты, а «Jukebox» – это вообще ее текст.

Такие видеоработы, как эта и «Free Love», и сейчас смотрят – там каждый месяц капает 200 000 – 300 000 просмотров. Мне до сих пор пишут про эти песни. Вот вышел сериал «Чики», где в саундтреке была песня «Алиса», – и отзывами на нее у меня забит весь директ: «Только узнал о тебе, открыл твои альбомы. Почему я раньше этого не слышал?» Приятно, что для этих людей мои песни не привязаны ко времени: неважно, первый альбом или третий. Это вдохновляет меня больше разбираться в себе, постоянно быть вдохновленной жизненным процессом – потому что только в таких состояниях я начинаю творить. Я хочу вдохновлять девушек на то, что себя нужно любить; с этого все начинается. Грустной, подавленной, депрессивной, обиженной свою жизнь не построишь. Это не значит, что в ней не должно быть места печали, – но она должна быть в нормальной пропорции.

Альбом «Маг-ни-ты» вышел четыре года назад, но эти песни по сей день присутствуют во мне. Сегодня я, например, учу аккорды песни «Мальчик, ты снег» – собираюсь исполнять ее самостоятельно на концертах, еще буду на фортепиано играть. Когда живешь с музыкантом и видишь, как он играет на всех инструментах, приходит понимание: если посвящать этому больше времени, то и песни становятся интереснее, диапазон гармоний шире. Раньше я песни писала методом тыка – подбирала на фортепиано какую-то мелодию, которая нестандартно ложится на ухо. Сейчас музыки в моей голове становится все больше. Это путь всех хороших артистов – улучшаться, расширяться, набираться профессионализма. Новый EP «Fata Morgana» мы сделали уже полностью аналоговым методом: без компьютера, на разных синтах. Сейчас фишечка Луны в том, что мой такой нежный вокал обернут в мощное глубокое звучание.

Я поменялась в последнее время. Сильное влияние на меня произвело психологическое самообразование и правильный психотерапевт. Девочкам, вместо того чтобы тратить деньги на какие-то там процедуры, косметологов и бриллианты, стоит сперва разобраться в себе: понять, как наш мозг влияет на нас, как принимать и полюбить себя. Я уже не пишу песни только от своих эмоций – мне не нужно доводить себя до ручки, чтобы пойти написать песню. Я могу почитать какую-то историю, вдохновиться, вспомнить что-то из пережитого – или поднять какие-то темы, которые нравятся мне своими метафоричными смыслами. А иногда мне просто посреди улицы приходит фраза: я ее слышу, вижу какую-то идею, беру ее как основу и начинаю продумывать способ ее раскрытия. Начинаю читать литературу, вдохновляться оттуда какими-то оборотами – например, сейчас читаю «Розу мира» Даниила Андреева.

Интервью: Андрей Недашковский (2020)

Loboda
Твои глаза

В 2004 году Светлана Лобода на полгода мелькнула в составе «ВИА Гры», успела сняться в паре фотосессий и в клипе «Биология» – и ушла делать сольную карьеру. После такого мало кто выплывает, а Лободе плыть пришлось долго: она была востребована в Украине, даже участвовала в «Евровидении» – но успех на российском рынке никак не приходил. Все начало меняться, когда за продюсирование Лободы взялась создательница телешоу «Орел и решка» Нателла Крапивина; все окончательно изменилось, когда вышли «Твои глаза».

С того момента Лобода уже не промахивалась – почти каждый сингл попадает на вершины чартов; ее живые шоу проще сравнивать с Бейонсе, чем с кем-то из земляков; певица умеет быть разной, не боится раздражать (см. оголтелый феминистский цирк клипа «Boom Boom»), помогает другим (см. песню «Цвет настроения синий», музыкальным продюсером которой была Лобода); и даже ее личная жизнь с предположительным появлением в ней лидера группы Rammstein превратилась практически в арт-проект. В общем, если кто в 2021 году и претендует на то, чтобы полноправно называться преемницей Пугачевой, – это Лобода.

Игорь Майский

автор песни

Лобода приезжала с выступлением в Донецк и остановилась в гостинице «Атлас». Один из ее охранников подсказал, где она будет, – не знаю, почему он доверился мне (смеется). Она приехала, я поздоровался с ней – тогда мой знакомый был ее менеджером. Ну я ей и сказал: «Вам посылал через знакомого песенки свои – я вот написал, например, группе “Винтаж” песню “Свежая вода”». Она вспомнила про это письмо, обещала вечером того же дня послушать. В общем, минуты три мы пообщались. И по-моему, либо на следующий день, либо через два дня мне звонит администратор Лободы с предложением.

Светлана тогда взяла около десяти песен точно. Из них три в народе услышанные – это «Твои глаза», «Стерва» и «Ангелок». «Твои глаза» вообще была написана Максимом Овсянниковым – он аранжировку изначально сделал, прислал ее кусочек. «О Макс, давай, класс! Сейчас что-нибудь придумаем», – я сказал ему тогда. Вот, и я у себя по студии ходил взад-вперед, придумывал текст. И знаете, песня написалась буквально за вечер! Не думал, что она станет хитом. Мне один знакомый сказал: «Самое главное в человеке – глаза. Самое классное в человеке – глаза». Эта фраза как-то отложилась. Я думал: «Какими же могут быть глаза?» И потом думаю: «Как небо». И оно вот раз – и пришло.

Я заметил такое: когда автора Майского не обижают (смеется), тогда все выстреливает. Как по мне, это какая-то магия: вот ты когда пишешь песню, начинает происходить какая-то энергия – между артистом и автором. И вот когда артист не обижает автора, артисту везет с этой песней. Я тогда у Светы спросил: «Света, у тебя случайно гитарки не завалялось?» (смеется). Я на самом деле в душе маленький панк: вырос на «Секторе Газа», «Пилоте»; слушал немножечко «КиШа», немножечко «Чижа» – вот только почему-то «Ария» мне не нравилась. И действительно, Светлана мне тогда подарила две гитары: одну акустику, а вторую – электро. Вот такие у нас сложились отношения – очень теплые.

Изначально я работал продавцом-консультантом в магазинчике детской одежды в Донецке. Копил денежку на запись в студии – и всю зарплату отдавал туда. Две – три песни записал – и первая проданная песня в России была для группы «Винтаж» (им один парень из Донецка меня посоветовал). Кинул цепочку другому парню с Москвы – а тот парень кинул Алексею Романофу, и вот мы как-то по этой цепочке раз-раз – и с Лешей разговорились.

Когда ты пишешь под артиста песню – именно под артиста! – потом тяжело продается эта песня. Если ты пишешь то, что тебе нравится самому, и пишешь как бы для себя – это другой результат. Мы в том году написали две попсовые песни. А придумали еще такую: «Плачь, гитара моя, плачь, / В мире, сука, столько неудач, / Но все проходит, несомненно, / И все будет охуенно». Прям с матом. Вот те две попсовые песни просто потерялись на фоне этой песни, в которой «все будет охуенно». Большой ажиотаж пошел: «Вот эту песню хочу».[161]161
  В итоге песню купил Митя Фомин, в его исполнении она называется «Все будет ауенно».


[Закрыть] Так что я стараюсь делать так, чтобы самому нравилось, хотя бывает по-разному, конечно. Вот, например, Николай Басков говорит: «Игорь, сделай эту песню правильной», – я сделаю конкретно ему и больше даже никому не показываю.

Интервью: Андрей Клинг (2020)

Нателла Крапивина

продюсерка

Лобода накануне выхода песни «Твои глаза» – что это за певица? Какой у нее статус?

На самом деле до появления песни «Твои глаза» Лобода уже была максимально востребованной артисткой в Украине. У нее был расписан гастрольный график на много месяцев вперед, огромное количество корпоративов. Света вообще один из самых востребованных артистов на корпоративах – она их работает просто феноменально, как настоящие концерты. Плюс до «Твоих глаз» была уже такая, скажем так, разогревающая песня «К черту любовь», которая уже отовсюду звучала, – и в принципе, я начинаю отсчет нашего большого прорыва в России именно с нее. То есть если бы не было такого снаряда перед выходом песни «Твои глаза», то вряд ли случился бы взрыв такой силы.

А после песни «Твои глаза» Лобода абсолютно точно стала артисткой номер один на поп-сцене в России. Просто в один день ты просыпаешься – и у тебя телефон багрового цвета от количества звонков. И ты понимаешь, что единственный способ сделать их количество меньше, – это поднять гонорар в несколько раз. Не в два раза, а в несколько – то есть из категории «Было десять рублей, а стало сто». В тот же год вышла песня «Экспонат» у Шнура – и они с «Твоими глазами» весь год шли ноздря в ноздрю, выталкивая друг друга с первого места в Apple Music. В итоге мы в 2017-м чуть не умерли. Даже когда мы отказывались от кучи предложений – что мне лично как продюсеру было психологически сложно, – у нас все равно получалось два – три концерта в день. Я очень хорошо помню момент, когда на одном из корпоративов – третьем за день по счету – у Светы сильно поднялась температура, и я ей предложила все отменить. На что она ответила: «Ну а что ты скажешь людям?» И вышла на сцену, и отработала с температурой 39, а после этого села и сказала: «Господи, легче сдохнуть».

То есть я всегда знала, что работа артиста – это работа абсолютно, извините, собачья. Потому что люди же видят только внешнее; они не понимают, что происходит за кулисами. Не помню, кто это сказал: что зрители после твоего шоу окрыленные, на абсолютно позитивном драйве двигаются в сторону дома, а ты лежишь в кресле и не можешь пошевелить конечностью. Вот в тот момент мы это ощутили во всей полноте.

Вы понимали, что так будет? Программировали этот взрыв?

Мы над этой песней очень долго работали. Первую версию сделал Дима Монатик – и она была очень модная, классная. Но аудитория такой песни была бы в несколько раз меньше, чем та, что в итоге случилась. То есть мы ее работали на концертах, но не хотели выпускать на носителях. Тут важно, что у Светы чувства хита колоссальное: она всегда понимает, где хит. И было ясно, что в этой аранжировке песню выпускать не надо, надо искать. И Света очень долго не соглашалась принять и ту версию, которая в итоге вышла.

Почему?

Ну ей не нравилось. У нее есть такое выражение: «Это колхоз». И однажды мы были с ней в Витебске на этом фестивале, как он называется?..

«Славянский базар».

Да. Мы сидели в какой-то очередной мрачной гостинице – и я в фойе слушала песню в наушниках и понимала, что все, уже надо выпускать, пора. Слушала-слушала и говорю: «Света, ну это бомба, это просто хит! Я тебя умоляю еще раз послушать – может, у тебя настроение плохое было? Ну пожалуйста». И она сначала: «Нет-нет-нет», – но потом все-таки послушала и согласилась.

А что изменилось по сравнению с версией Монатика?

У Монатика она вся была построена на басовой партии. В ней не было вот этих всяких украшений, пэдов и так далее: она была сухая, очень сдержанная. В ней был этот яркий припев, но не было, по-моему, половины текста – мы его потом дописали. Мы многое покупаем, знаете, в таком неполноценном виде – и потом уже дописываем, додумываем, досочиняем.

«Твои глаза» же написал Игорь Майский.

Да. Он очень обижается, когда я говорю, что мы купили у него «элементы» песни. Поэтому я лишь скажу, что у Светы над песнями всегда работает целая команда – несколько авторов, несколько аранжировщиков. И я думаю, именно это во многом лежит в основе того успеха, который ей уже столько лет сопутствует.

Как вы думаете, почему именно эти две песни – «К черту любовь» и «Твои глаза» – пробили российскую аудиторию? Чего раньше не хватало?

Ну во-первых, время пришло. А во-вторых, в них был выдержан некий баланс: формула хита плюс элемент волшебства. Когда ты так долго бьешься над чем-то, а потом говоришь: «Да пошло оно все на хуй…» – это такая алхимия по-русски.

Вот песня «К черту любовь», например. Я вообще сначала думала, что фраза «Раздевайся, ложись, раз пришел» – это как фильм «Маленькая Вера»[162]162
  Фильм Василия Пичула, вышедший в кинопрокат в марте 1988 года. Считается первым советским фильмом, в котором был подробно показан секс, – эта демонстрация вызвала широкое обсуждение, а «Маленькая Вера» породила отдельный мини-жанр позднесоветского социального кино.


[Закрыть] в советское время. Не для слабонервных. И нас действительно некоторые станции не ставили в ротацию; точнее, мы заменяли эту фразу на какую-то менее звонкую – и после звучали. Но нестандартная подача и накопительный эффект сработали! Люди захотели это слушать в огромных объемах.

У Светланы ведь в этом смысле уникальная карьера – от первого появления на сцене до вот этого триумфа прошло 13 лет. Обычно люди за такие сроки уже сдаются.

Это вы просто Свету не знаете. Сдаваться – это не про нее. С другой стороны, может быть, если бы у нас не было такого грандиозного успеха на Украине, мы бы и сломались. Потому что действительно было морально сложно. То есть там у нас просто перло! И было непонятно, почему два очень схожих – на наш тогдашний взгляд – народа… Почему одни обожают, а другие не принимают? В Украине мы никогда не слышали, что Лобода – неформат. А тут мы привозили песню, и нам говорили: «Ой, не, это очень сложно для наших слушателей».

Сейчас вы нашли этому какое-то объяснение?

Да. Я думаю, что Света очень перегружала свои песни. Допустим, песни «Революция», «40 градусов» – это все большие песни, с оркестром; «Революция» – вообще такой марш, в ней очень много протеста. И российская аудитория, которая слушает поп-музыку, – она к такому готова не была. Надо сказать, что Украина вообще гораздо более прогрессивная в этом смысле.

Собственно, ведь российская поп-музыка в 2010-х поменялась к лучшему именно благодаря украинским артистам, в первую очередь. Дорну, Лободе, Монатику – и так далее.

Это правда.

Как это объяснить? Почему в Украине с этим эстрадным вкусом все лучше?

Сложно сказать. Наверное, потому что там в меньшей степени какой-то один конкретный человек определяет, кто будет звучать в эфире. Тогда ведь [в конце 2000-х и начале 2010-х] не было возможности в интернете так сильно греметь – ты обязательно должен был звучать на радио. Да и до сих пор – я считаю, что ты обязательно должен быть на радио. Ну, если ты поп-артист, если хочешь собирать большие площадки – ты обязательно должен звучать на «Русском радио», на «Авторадио», на «Европе Плюс», и так далее.

В Украине не было такого одного человека, который бы давал доступ на ту или иную станцию. Там есть кумовство, там есть такие вещи, как «люблю – не люблю» или «придешь ли ты отработать на мой день рождения». А в России была реально коррумпированная схема – которая сейчас, конечно, рассыпалась. Потому что появилась какая-то индустрия – и артист сам тоже уже не будет никого упрашивать: пожалуйста, есть интернет.

Вы часто рассказываете, что, когда познакомились со Светланой в начале 2010-х, высказали ей какие-то мысли по поводу того, что можно было бы докрутить, сделать по-другому – и так началось ваше сотрудничество. А что это были за мысли?

Понимаете, Киев – довольно маленький город, и в принципе у нас очень много было общих друзей. Но так как я человек, который вообще не слушал нашу поп-музыку, я знала о существовании Светы – но не слушала никогда. Меня совершенно не увлекала группа «ВИА Гра» – мне все эти герлз-бенды, даже если они были созданы большими композиторами уровня Константина Меладзе, казались карикатурными.

Но Света была в «ВИА Гре» пару месяцев – и довольно быстро начала сольную карьеру. И однажды, придя на день рождения к нашей общей подруге, я увидела ее работающей на сцене. Я вошла как раз в момент, когда она пела песню «Революция»; я просто офигела. «Блин, – думаю, – вот это моща!» То есть это была просто энергетическая бомба.

И вас сразу переключило по поводу поп-музыки.

Абсолютно. Причем я тогда, помню, прилетела из Лондона – такая модная, слушала Franz Ferdinand и так далее. И тут вижу Свету и думаю: «Вот это она раздает». Это был западный уровень подачи: бешеная энергия, какая-то внутренняя драма; надлом и харизма.

Ну, мы обменялись телефонами. Причем она мне сказала: «Вот стояли люди под сценой, и я тебя сразу из толпы выбрала». И у меня было такое же ощущение: «С этим человеком я сделаю что-то важное». У меня такое ощущение бывало всего раза три в жизни. Буквально через пару-тройку дней мы с ней встретились, я ей потом перезвонила и сказала: «Слушай, Свет, у тебя такой сценический образ, что я не могу тебя запомнить настоящую. Здесь есть какой-то диссонанс, с этим нужно поработать».

То есть?

Тот образ, который она несла на сцене и в клипах, не соответствовал тому, какой она реально человек. Я понимаю, что для артиста это нормально. Но если в том, что ты делаешь на сцене, совсем нет тебя… А у Светы ее присутствие в своем сценическом образе было сведено к минимуму. Мы стали разговаривать, она спрашивает: «А как ты это видишь?» А у меня никакого опыта не было. Я говорю: «Слушай, ну ты такая блондинка – ты для меня как тарантиновский персонаж, давай попробуем в этом направлении?» И мы сняли первый клип вместе – на песню «Облака». Света там совсем другая – мы сохранили эротизированные элементы, но вывели их на другой уровень, при этом оставив ее дерзость. Клип имел колоссальный успех. Потом Монатик написал «40 градусов», и это был главный украинский хит. Мы впервые сняли клип в Исландии на ледниках – маленькое кино с крутым датским актером, с драматургией и великолепной операторской работой. Таких роликов в тот момент не было ни у кого ни в Украине, ни в России.

Мы очень долго даже не могли определиться, кто я. Не было понятия «продюсер»: Света всегда была настолько свободна, что у нее не могло быть продюсера. Но в какой-то момент уже наша пиарщица сказала: «Девочки, я все понимаю, но может, мы уже как-то назовем Нателлу?» Света говорит: «Давай скажем, что ты директор». Я отвечаю: «Не, директором я быть не хочу. Лучше уж продюсером». «Ладно, будешь продюсером».

Очень интересная история, потому что ведь слово «продюсер» в поп-музыке в России ассоциируется с очень конкретным типом людей – с мужчинами, которые своей мужской творческой властью лепят своих галатей из артистов. Фадеев, Матвиенко, Дробыш – и так далее. И если их подчиненным что-то не нравится, они просто заменяют тех кем-то другим. У вас, судя по всему, не так.

Абсолютно. Продюсер берет материал – а я работаю только с артистом. Меня иногда спрашивают: «Почему у тебя нет артистов кроме Светы?» А потому что я ни в ком больше не разглядела того уровня личности, который бы вызвал во мне желание отдать этому человеку самое ценное – свое время и свою энергию. Как бы мы с ней ни ссорились, а поскольку мы обе заводные, мы можем рубиться по полной, я всегда говорю ей одну простую вещь: «Ты научила меня работать».

Я из очень состоятельной семьи – это уже ни для кого не секрет.[163]163
  Отец Крапивиной – успешный украинский девелопер Вагиф Алиев.


[Закрыть] И я в принципе вообще могла бы в своей жизни ничего не делать, и мой папа был бы по этому поводу очень счастлив. Но я всегда хотела ему доказать, что я ему ровня и что мне ничего от него не нужно. Поэтому я очень рано начала работать – сначала пробовала работать на него, но поняла, что нет: он так на меня влияет. И начала уходить. И когда у меня появилась «Орел и решка», я обрела первую независимость.

«Орел и решка» – это же тоже суперуспешный проект. Я 20 лет не смотрю телевизор, но эту программу знаю.

Суперуспешный проект, созданный тремя безумцами, поверившими в мечту. Что тут важно и о чем я всегда говорю – неважно, сколько у тебя было денег изначально, важно, что ты с ними сделал. У меня есть огромное количество родственников и друзей, которые все свои возможности стартовые просто потеряли: я называю это кладбищем возможностей. А у меня была острая, конфликтная ситуация в семье, и у меня не было денег вообще. Я взяла все сэкономленные деньги, заняла немного у мамы – и вложила все в «Орел и решку». Так появился этот проект.

А со Светой за 12 лет нашего с ней сотрудничества я ни копейки не вкладывала. Все на самоокупаемости было всегда – я вкладываю только креатив, только свои идеи. Света впитывает все. Вот ты с ней разговариваешь – и из того, что ты скажешь, все лучшее она заберет. Допустим, у меня вечером классное настроение, и я давай рассказывать – а давай сделаем это, а давай то… Через десять минут я уже все забыла, а Света помнит – потому что записала это на диктофон.

Так вот: я говорю, что Света научила меня работать, потому что мне всегда казалось, что творческий человек должен быть свободен. Следовать за своим настроением. А Света мне объяснила, что так не бывает: если ты хочешь добиться какого-то результата, ты должна делать одно и то же ежедневно. Первое время мне это сложно давалось. А сегодня мне некомфортно, если я позволяю себе даже один выходной в неделю.

Насколько ваша женская команда чувствовала себя неуютно в этом мире российской эстрады, завязанном на продюсеров-мужчин? Вам же пришлось туда погрузиться?

В мире мужчин мне всегда достаточно комфортно – потому что у меня такой отец, что круче уже не придумаешь. Так что с мужчинами я абсолютно на равных; мне с ними гораздо проще, чем с женщинами. Но надо сказать, что семь лет мы оттуда просто слышали слово «нет». Либо просто «нет», либо были предложения «50 % отдавайте, и мы вам сделаем звезду».