Читать книгу "Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021"

Вирус
Ты меня не ищи

Ультимативная дискотека 1990-х, последний писк школьного рейва – и извечная песня-спутница к «Солнышку»: могло даже показаться, что эти песни поет одна и та же группа. На деле за «Вирусом» стояли продюсеры «Стрелок» Леонид Величковский и Игорь Селиверстов – и даже любимый трюк с несколькими составами одной группы с «Вирусом» тоже провернули. При этом зеленоградское трио само делало свои песни и к таким фокусам отнеслось без понимания. Закончилось все классически – а несколько гиперактивных хитов остались. Можно привести и еще одну аналогию: как и «Беги от меня», «Ты меня не ищи» – песня, в которой повсеместная в российской поп-музыке тема бегства разворачивается по-новому. Здесь уже бегут не куда-то, а от кого-то.

Ольга Козина (Ольга Лаки)

вокалистка, авторка песни

Я с будущими соратниками по группе познакомилась еще в школе. Мы фанатели от Klubbheads, рейверских дискотек и, как все нормальные подростки, одевались в кислотные цвета, яркие лосины, куртки латексные. Андрей [Гуддас, клавишник и аранжировщик группы] учился на факультете мостов и тоннелей. Юра [Ступник, еще один клавишник и аранжировщик] был как-то связан с электроникой. Но институты свои они бросили. Я из-за «Вируса» не закончила 11 классов. Вроде и жалею, а с другой стороны, надо выбирать мечту (если она у тебя, конечно, есть).

Я переживала первую влюбленность, вела школьный дневник – о нем. Он был намного старше меня, у нас ничего не складывалось. К сожалению, его с нами больше нет. То, что эти мои искренние переживания получили обертку в виде такой немножко агрессивной танцевальной музыки, – это всех и цепануло. Там даже рифмы нет, вот послушайте: «Вдаль уносят мечты. Спит город. / Ты опять говоришь, что любишь. / Мы одни, я молчу. Дрожь по губам. / И на моих глазах – слезы». Это просто излияние души.

«Вирус» очень сильно стрельнул, очень! Запрос на концерты был огромный. Естественно, Величковский и Селиверстов подумали, почему бы не сделать второй состав «Вируса». Они это уже успешно провернули с группой «Стрелки». Когда мы поехали впервые в жизни на гастроли в Германию, они в Москве провели кастинг, нашли какую-то девочку – и покрасили ей волосы в тот же цвет, что у меня. Мне же потом показали видеокассету с записью концерта в «Олимпийском»: там под мою фонограмму открывала рот эта самая девочка, рядом дрыгались два непонятных парня. Я плакала безумно, истериковала, резко перестала быть пухленькой. Сделать мы ничего не могли, потому что у нас был подписан кабальный контракт. Естественно, никакая дружба с моим клоном не была возможна. Она пыталась меня копировать даже в повседневной жизни. Однажды нас позвали на премию «Золотой граммофон» – должны были наградить за песню «Ручки». Я сидела в гримерке, и вдруг врывается она. Настолько вжилась в мой образ, что у нее начало рвать крышу. Она верещала: «Это должна быть я! Это мой голос! А ты – никто». Мы едва не подрались.

Мне запрещали петь без фонограммы, запрещали перекрашиваться, запрещали называть свое настоящее имя. Но я человек, не робот. И когда мы снимали клип на очередную песню «Не верь», я постригла волосы, чтобы поклонники увидели, что существуют две девочки. Выговор был строжайший. Но мне уже было все равно. Мы получали по 50 долларов за концерт, терять было нечего. Нам помог питерский диджей Леша Цветков – показал наш контракт своим адвокатам, и с их помощью мы расторгли с продюсерами все отношения. Да, мы были слишком наивны. Но представьте себе девятиклассницу, которой позволили выступать на одной сцене с Аллой Пугачевой: какой тут может быть профсоюз артистов?

Интервью: Екатерина Дементьева (2011)

Леонид Величковский

продюсер

Очень хорошие, талантливые ребята – сами писали музыку, я их только корректировал. Они были звездами, а потом мы поругались: все как обычно – деньги. И где они сейчас? Нигде! Это опять-таки проблема многих талантливых людей, которые считают, что они – гении, а все остальные – лохи, которые их не понимают. И если про них выходят презрительные статьи, это значит, что их не поняли. А если им предлагают для [таблоидной] «Экспресс-газеты» сняться голыми, это значит, что признают их величие. Всегда приходится объяснять: «Помни, кто ты и откуда. Петь не умеешь, танцевать не умеешь. Так хотя бы слушай, что тебе говорит продюсер». К сожалению, некоторые артисты считают себя самыми умными – на этом и происходят все конфликты.

Интервью: Екатерина Дементьева (2011)

Амега
Лететь

Группу «Амега» собрал создатель «Блестящих» Андрей Грозный – но играли и пели они совсем иначе: тоньше, мягче и тише. Томная романтическая «Лететь», с одной стороны, на несколько лет опередила возвращение гитар на большую эстраду, а с другой – встроилась в новый ряд песен о небесах и мечте, которых не достичь, как бы ни хотелось. Твой полет – всего лишь сон (через без малого 20 лет ее перепоет для фильма «Лед» Антон Беляев – для сцены, где мечта все-таки осуществляется). В этом недолговечном проекте на перепутье встретились герои двух десятилетий: Елена Перова из «Лицея» потом ушла в актрисы и телеведущие, а Алексей Романоф[87]87
  Музыкант утверждает, что убрал одну «ф» из фамилии матери.


[Закрыть] сделал поп-группу следующего поколения – «Винтаж».

Алексей Романоф

вокалист

«Амегу» все воспринимали как глоток свежего воздуха, мы сразу стали бешено популярными. Но предшествовало этому мое пятилетнее заточение – что, в принципе, и дало такой глобальный результат. Я подписал в возрасте 16 лет контракт со звукозаписывающей компанией и моими продюсерами. За эти пять лет они умудрились сделать «МФ3» и «Блестящих», с которыми я работал в качестве бэк-вокалиста. Второй альбом «МФ3» я вообще практически весь пропевал сам. То есть я сидел, ждал у моря погоды, копил силы и мысли, но самореализации никакой не получал. Вероятно, продюсеры не понимали, каким образом это все преподнести. Как только нашли второго пацана, Олега Добрынина, процесс вроде бы более-менее пошел.

Правда, был 1998 год – кризис, все очень боялись запускать новый проект. Поэтому нужен был стопроцентный успех. Гарантировать его, наверное, помогла моя идея: взять в группу не гитариста, а гитаристку – только что ушедшую из группы «Лицей» Лену Перову. Никакого маркетинга я в виду не имел, просто пришел и сказал: «Ребята, чтобы все получилось, нам очень нужна эта девушка». Тут же все загорелись, включились все переговорщики и так далее – и Лену умудрились уговорить.

Андрей Грозный, конечно, гениальный продюсер, на мой взгляд. Много он мне дал как композитор. Я песню «Лететь» не сочинял, но принимал непосредственное участие в записи – ровно настолько, насколько мне позволяли; а позволяли мне мало что. Я просил изменить обработку голоса, изменить какую-то мелодическую линию – а мне говорили: «Сиди тихо! Не болтай! Мы все за тебя сделаем». Но все-таки мне кое-что удавалось, и я надеюсь, что благодаря этому песня стала такой, какой она стала.

Мы все действительно по-настоящему дружили. Но на втором альбоме получилось так, что каждый стал перетягивать одеяло на себя. Я тогда слушал Ленни Кравица и Red Hot Chili Peppers, пытался придумывать такую поп-альтернативу – а в эфир запускались какие-то быстрые песни с непонятными названиями. С коммерческой точки зрения второй альбом был полным провалом – и после этого реабилитироваться уже не получилось. Да и, видимо, никто этого и не хотел, потому что уже была тогда Жанна Фриске сольная, которая устраивала полностью продюсеров.

Мне приятно слышать, что мы со своим гитарным попом опередили тренды российской поп-музыки лет на пять. Из-за того что я иногда слишком спешу, бегу вперед, мне неприятно видеть, что некоторые результаты моих работ – даже нынешних – не до конца понимают. Иногда мне это мешает. Но в любом случае это моя жизнь, и я безумно рад, что она такая. Что я занимаюсь любимым делом – и еще и получаю за это деньги.

Интервью: Иван Сорокин (2011)

Данко
Московская ночь

Николай Басков был не первым постсоветским певцом, который пришел на эстраду из Большого театра, – до него был Александр Фадеев, регулярно танцевавший в классических балетах Большого. Псевдоним Данко ему придумал Леонид Гуткин – бывший басист официальной советской рок-группы «Автограф», ставший после возвращения из командировки в США продюсером-ремесленником. По «Московской ночи», романтическому гимну красивой жизни для ночных радиоэфиров, который по звуку выдержан в духе тогдашнего латино-хауса, хорошо видно, как сменился статус клубной культуры к концу 1990-х. Тут уже нет элитарности и закрытости, окружавшей Титомира или Лику Стар; ночная жизнь – это теперь для всех; и в этом смысле единственная тут строчка, которая со временем устарела, – «по Садовому кольцу я лечу»: как по нему лететь, когда теперь оно и ночью стоит в пробке?

Александр Фадеев (Данко)

певец

Это была моя первая песня – авторы подумали и решили, что именно с ней надо выходить. И она мне страшно ценна именно тем, что на 100 % совпадает с моим ощущением города. Я сам из Москвы и свой город именно так чувствую. А я давно понял – хитами становятся только те песни, которые выражают честную позицию. Тут вся эта московская энергетика и свобода выражены абсолютно. Это же отличный образ – человек, мчащийся по Садовому кольцу, а вокруг – свобода и ветер. Я сам по Садовому так по нескольку раз в день гоняю.

Данко «Московская ночь»

Клип на эту песню, помню, мы за одну ночь – как все тогда делалось – сняли с Владиленом Разгулиным. Ездили весь вечер на его машине – у него какая-то огромная такая махина была американская. Заехали в «Титаник», в стрип-клуб «Дива» – ну, всюду, куда я тогда и сам тусоваться ходил. В миллион разных мест. Потом погнали в квартиру на Лесную – на вечеринку к одному цирковому парню. В общем, засняли мой типичный пятничный вечер того времени, когда главным правилом тусовщика было: «Ешь, пей, танцуй, а главное – нигде в одном месте надолго не останавливайся».

Ну а потом мы решили сделать «Малыша». Потому что нельзя зацикливаться на одном, нельзя быть только тусовщиком. Ты же пришел с тусовки – а там малыш у тебя. Ну и все отлично. Ничего нет хуже людей, которые дальше своего носа не видят и только тусуют, как оголтелые. А я хотел как-то показать, что у меня жизнь разносторонняя.

Интервью: Ольга Уткина (2011)

Леонид Гуткин

продюсер, композитор

Данко ко мне привел Александр Бут, который у нас работал. У нас – это в компании «Крем Рекордс», которой я тогда занимался. Бут был так называемым A&R[88]88
  Сотрудник лейбла, ответственный за поиск новых артистов.


[Закрыть]: он сказал, что у него есть знакомый, который может быть нам интересен. Им оказался Александр Фадеев – артист Большого театра. Он пел под гитару песни собственного сочинения, это были такие современные романсы. Так мы и познакомились.

Псевдоним Данко придумал я. Как известно, персонаж Горького своим вырванным сердцем освещал путь из темноты к свету – за что люди в благодарность, насколько я помню, его разорвали на части.[89]89
  Это не так – в рассказе Горького «Старуха Изергиль» Данко сам умирает после того, как выводит людей из леса в степь, осветив им путь своим сердцем.


[Закрыть] Но первая часть его судьбы мне тогда показалась более любопытной (смеется). Поскольку репертуар складывался достаточно светлый, было много лирических и жизнеутверждающих песен про любовь, возникла идея такого названия. Хотя и вторая история часто случается в жизни – никакое доброе дело не остается безнаказанным.

«Московскую ночь» сочинили для Данко специально. Музыку написал я, а слова – Матвей Аничкин, бывший руководитель рок-группы «Круиз», старинный мой приятель. На тот момент он занимался достаточно успешно проектом «Тет-а-тет», в котором пел его сын. Мы делали музыку по ощущениям; по каким-то вибрациям микроскопическим, которые были в воздухе. У Данко достаточно своеобразный тембр, который на тот момент и привлек меня, – такой лирический. Мне хотелось сделать современную на тот момент танцевальную музыку с некой усиленной лирической составляющей – в том числе и в словах. У нас зачастую слова куда более важны, чем музыка.

Мы делали Данко как проект, который мог существовать на внешних рынках. И в качестве творческого эксперимента записали дуэт с Ла Камиллой из Army of Lovers. В тот момент она уже не была в группе и выпустила относительно успешный сольный альбом. Так получилось, что его частично продюсировали мои шведские партнеры, которые также участвовали в продакшне первого альбома Данко: занимались аранжировками нескольких песен, в том числе «Московской ночи» как раз. Мы приехали в Стокгольм – и получился достаточно забавный сингл под названием «Russians Are Coming». Переводится как «Русские идут», но имеет и второе значение. Сингл был лицензирован в несколько стран. В Польше он вошел в топ-5, в Германии его достаточно активно играли. В общем, достаточно хороший резонанс – и мы хотели показать проект в России, но к сожалению, по состоянию здоровья Ла Камилла не смогла приехать. А потом это немножко уже потеряло актуальность.

Зачем мы привлекли шведов? Это был абсолютно профессиональный расчет. Дело в том, что шведская музыкальная революция тогда была в самом разгаре. Она началась с компании Cheiron Studios, которая занималась Backstreet Boys и ’N Sync.[90]90
  В Cheiron Studios начинал Макс Мартин – один из самых успешных мировых поп-сочинителей последних 30 лет, писавший песни для Бритни Спирс, Аврил Лавин, Кейти Перри, Тейлор Свифт, The Weeknd и многих других. Подробнее о нем и об истории Cheiron Studios можно прочитать в книге Джона Сибрука «Машина песен» (М.: Ад Маргинем Пресс, 2015).


[Закрыть] Шведы были продвинуты в плане музыкального продакшна – и в то же время не избалованы огромными бюджетами, в отличие от американцев и немцев. Это позволило нам работать с командой топового уровня. И задумка полностью себя оправдала.

Мы хотели делать что-то в хорошем смысле продвинутое. Вспомните 1997–1998 годы: рынок у нас был насыщен музыкой типа «Электрички» Алены Апиной, [Татьяной] Булановой, [Михаилом] Шуфутинским – и так далее. И вот появилось одновременно несколько прогрессивных проектов: Hi-Fi, Никита и, пожалуй, Данко. Подобные проекты были на тот момент чуть впереди рынка. Можно, наверное, назвать это евродэнсом – это направление достаточно долго было лидером мейнстрима мировой музыкальной системы, ну в Европе точно. Его корни еще в 1970-х – то есть основу заложили группа Chilly или там Boney M и прочие. В моем понимании евродэнс – некое продолжение этой волны, просто насыщенное более современными аранжировочными и технологичными приемами, появившимися в середине 1990-х. Кстати, тут тоже шведы сыграли немалую роль: те же Cheiron Studios начинали с Ace of Base – это была группа диджеев, которые делали клубные варианты поп-песен.

Электронная и танцевальная музыка не была для меня чем-то новым. После «Автографа» я имел счастливую возможность работать в Лос-Анджелесе – с американскими музыкантами. История была такая: мы с «Автографом» в конце 1980-х получили контракт с американской фирмой грамзаписи Capitol на выпуск альбома. К сожалению, этот альбом не был коммерчески успешным – но остались рабочие визы и возможность находиться и работать в США. И потом мы открыли там с партнером студию. У нас оказалась вся русская диаспора, обосновавшаяся в Лос-Анджелесе: мы писали альбомы для живших в эмиграции артистов. Успенская, Шуфутинский; «Ночной гость», «Киса-Киса». Мой партнер курировал, так сказать, «русское» направление, а я – «местное». В том числе мы занимались и танцевальной музыкой, и хип-хопом.

На Западе музыка – это огромный, инфраструктурированный бизнес, очень серьезный. У нас до сих пор инфраструктуры этого бизнеса как таковой нет. В 1990-е в Европе и Америке концертная деятельность являлась промо для альбомной составляющей. Музыканты получали роялти, выплаты с продаж, там довольно сложная система: есть выплаты авторские, есть выплаты исполнительские, это не обязательно одно и то же. У нас, мне кажется, индустрия только сейчас появляется. И производной является роль продюсера в этой индустрии. Продюсер на Западе – некое связующее звено между рекорд-компанией, которая платит деньги, и артистом. У артистов есть свое видение; когда достигается какой-то компромисс между продюсером и музыкантом, проект становится коммерчески привлекательным для компании. Компании не хотят инвестировать в людей в вельветовых беретах, пишущих картины маслом в никуда. Они должны понимать, что будет с этими картинами происходить, и по возможности это все-таки сопоставлять с рынком. У нас, мне кажется, институт подобного продюсерства до сих пор находится в достаточно юном состоянии. То есть добились какого-то успеха артисты или не добились – они продюсируют сами себя. Аргумент «Я знаю все лучше всех» силен и поныне. На Западе по-другому. Все достаточно четко структурировано: продюсер продюсирует, инженер инженирует, артист поет песни.

Интервью: Андрей Клинг (2020)

Никита
Улетели навсегда

Конец прекрасной эпохи: рафинированный ту-степ «Улетели навсегда» – меланхолически бодрое прощание с 1990-ми, с их фантазиями и обещаниями освобождения (сексуального, музыкального, какого угодно); кажется, эта песня сохраняет свое обаяние и грув не в последнюю очередь потому, что в ней как будто слышно, как время уходит сквозь пальцы. Автору и исполнителю «Улетели навсегда» Никите, загорелому тусовщику с удивительным цветистым голосом, это точное попадание в цайтгайст обошлось недешево: получалось, что своим дебютом он как бы сразу завершал карьеру. Потрогав в клипе на свой первый и единственный хит шумевшую тогда травести-артистку Огненную Леди, один из последних клиентов суперпродюсера Айзеншписа вскоре ушел от своего опекуна, снял провокационный порноролик «Отель», простонал гимн свободному сексу практически без слов, а потом на несколько лет исчез с радаров, чтобы вернуться уже субъектом ностальгии.

Алексей Фокин (Никита)

певец

Вы в Москву когда приехали, чтобы стать артистом?

Сразу после школы, в 17 лет. Я походил к разным продюсерам: они все сказали, что я необычный и внешность хорошая, только голос очень странный. Ну в смысле – слишком хорошо пою. Я тогда взял и уехал в Санкт-Петербург. 1996 год это был.

Почему туда?

За любовью. Но шоу-бизнеса там как такового не было – и я просто нашел студию, в которой писались «Отпетые мошенники». Приносил туда свои песенки, мы чего-то делали. Где-то подзарабатывал. Не шиковал, естественно.

А как тогда можно было заработать? Все были или бизнесменами, или художниками, или просто веселыми тусовщиками.

Ну я в таком случае был веселый художник, да. Мы тогда тусовались в «Тоннеле», в «Порту» – в общем, во всех модных клубах Питера. По трое суток не спали. Ну а чего ты хотела? 20 лет! Самое время тусить. На вечеринках я знакомился то с теми людьми, то с другими – и так дошел до диджея Грува, который отнес мои записи Юрию Шмильевичу Айзеншпису. Он стал моим единственным продюсером, больше я ни с кем не хотел работать.

Почему? Из-за группы «Кино»?

Нет-нет. Просто он единственный мной заинтересовался, не побоялся рискнуть. Через две недели после того, как песня «Улетели навсегда» вышла на всех радиостанциях и стала номер один, мне начали звонить многие наши продюсеры и предлагать свои услуги. Я отвечал: «Сорри, мама. Я уже подписан». Хотя на тот момент я мог бы легко его кинуть. Кто-то бы, может, так и сделал, но я не стал. Я считаю, что поступил правильно.

Айзеншпис – он вообще какой из себя был?

Главный его плюс был в том, что он верил в то, что делает. Важнее этого ничего быть не может. Если ты веришь в то, что твоя музыка хорошая, ты пробиваешь все стены. Но разногласия у нас тоже случались. Он мне однажды принес одну песню, совершенно жуткую, которая называлась «С неба падала звезда». Это был натуральный кошмар. Он меня буквально через силу заставил ее петь. Я говорю: «Окей». Прихожу на студию к Володе Матецкому: «Ну чего, пишем?» Пишем. И начинаю петь с грузинским акцентом: «С нэба падала звэзда». Типа, я какой-то армянин-грузин. Матецкий говорит: «Это что вообще?» Я говорю: «Так нужно, Юрий Шмильевич специально попросил». Ему когда запись потом поставили, он просто: «Ва-а!». Орал ужасно. Я его проучил тем самым: показал, что так не выйдет со мной. Из этой песни, кстати, родилась «С неба ты ко мне сошла», которую я написал. И Айзеншпис потом прыгал от счастья, когда ее услышал; он просто охренел. Но это один частный случай – а на самом деле я ему правда благодарен.

А почему вы перестали сотрудничать?

Я всегда хотел делать клубную музыку, а он старался сделать из меня поп-артиста. Хотел какие-то стадионные истории, как «Руки вверх!», а я понимал, что стадионы можно сделать, но не сейчас, не сразу. И поэтому в какой-то момент сказал: «Юрий Шмильевич! Оревуар. Я вытираю руки и ухожу». Он ответил: «Ну хорошо. У меня есть Дима Билан, который будет петь поп-музыку. Ту, которую я ему скажу». Ну и пойте. И молодцы, как говорится. Злые люди, наверное, скажут: «Ой, он захотел, наверное, больше зарабатывать». Нет! Я захотел большему научиться.

А песню «Улетели навсегда» он вам помогал сделать?

Нет, я ее сам полностью написал. Аранжировал ее один продюсер из Петербурга. Мог бы стать известным, если бы с головой дружил.

А она про что вообще, эта песня? Про поколение свободных 1990-х?

Эта песня совершенно не из 1990-х. Она не про конкретную эпоху.

И все-таки – там про кого? Кто улетел – Карлсон?

Нормально так! Прикалываешься? Она вообще про отрыв – когда люди могли говорить, что думают, могли свободно тусить. Кто-то мог сожрать чего-нибудь, кто-то – выпить и потом не пожалеть об этом. Были такие люди.

Не такие чистоплюйчики, как сейчас.

Конечно. Сейчас все стали такие – смешно смотреть. Я за всю историю этой песни сделал четыре версии. И честно скажу: каждый раз она все лучше, лучше и лучше. И мне даже становится страшно: песня заколдованная. И люди, которые сегодня приходят на мои концерты – они реально в шоке. Когда я вижу их глаза сумасшедшие – вот как твои сегодня, – я понимаю, что я не зря делаю ту работу, о которой мечтал с самых детских лет. Все, что нужно, – это хороший новый саунд, новая подача вокала, новые фишки. Я вот сейчас смотрю «ВКонтакте»: у людей на стене одни клубные треки. И я считаю, что любой уважающий себя артист должен на свои хиты делать как можно больше ремиксов. Собственно, то, чем я всегда и занимался.

А вы во «ВКонтакте» сидите?

Да, мне очень нравится. Там можно найти массу интересных продюсеров, музыкантов, диджеев. Я в интернете нашел своего автора, с которым делаю новые песни. Прекрасный поэт! Ну естественно, много шлака. Но есть и талантливые люди. Клубная музыка – это моя индустрия! Я чувствую себя в ней как рыба в воде. Я люблю двигаться, я люблю танцевать. И вообще, нашей стране давно бы пора танцевать. Мы совершенно разучились это делать. Русские люди умеют петь, каждый второй хочет быть певцом. А я своей музыкой людей заставляю двигаться. И когда-нибудь я сделаю свой первый сольный концерт, где будут все с ума сходить и танцевать. Дробить так, что просто мама не горюй!

Интервью: Екатерина Дементьева (2011)