Читать книгу "Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021"

2015

Время и стекло
Имя 505

В начале 2020-х, когда упругий хаусовый звук практически оккупировал FM-эфир, уже не так просто представить себе, насколько свежо «Имя 505» смотрелось в момент появления. За новым украинским дуэтом мужчины и женщины стоял человек, организовавший предыдущий успешный проект в этом формате, – Алексей «Потап» Потапенко, но на «Потапа и Настю» «Время и Стекло» были похожи только гендерной комплектацией. В остальном все было совсем наоборот: никакой ностальгии, никакой народности; вместо них – аскетичная сухость аранжировок, гуттаперчевый R’n’B-грув, сочетание мелодической эквилибристики с ритмическим упорством, да еще и вызывающе яркий визуальный стиль. А еще – почти демонстративный отказ от смысла: что за 505, почему 505 – неважно.

«Имя 505» стартует с классического для русскоязычной эстрады мотива бегства – и фактически возвращается в его трактовке к 1990-м: это бегство не от кого-то, а вместе с кем-то; не столько эскапизм, сколько захватывающее путешествие куда глаза глядят. Поп тут понимается как пространство свободы, бесконечное поле возможностей – что отдельно подчеркивает клип, в котором Алексей Завгородний и Надя Дорофеева бесконечно переодеваются и меняют образы, чтобы, не остановившись ни на одном, остаться самими собой.

Алексей Потапенко (Потап)

автор песни, продюсер

К моменту создания песни «Имя 505» группе «Время и Стекло» было уже четыре года. Мы выпускали клипы, песни, были достаточно успешные работы – но не было суперхита. Ракеты, которая бы порвала рынки и вообще стала для поколения притчей во языцех. Группа никак не всплывала на поверхность: мы подбрасываем денег, снимаем клип, она выходит из «нулевой линии», начинает работать, выступает – и как-то быстренько популярность затухает. И вот мы сказали: «Давай последний раз попробуем; как-то на расслабленном, на бреющем сделать по приколу песню, по приколу клип». [Решили] не делать что-то специально для радио, для телика; не форматировать песню, не дописывать текст. Когда писал, сам расслабился – поставил рифму как рабочую версию: «опять – пятьсот пять». Почему «пятьсот пять» – хрен его знает: просто какой-то код, какой-то шифр подсознания. Мы даже немножко повздорили, потому что на фоне того, что группа исполняла раньше, это было что-то совершенно другое – дип-хаусочек.

Я помню, что вкладывал свои деньги в клип – и никакие партнеры не включились, потому что никто уже не верил, что группа способна сделать шаг вперед. Сначала мы должны были снимать в замке, декорации играли первостепенную роль. Потом мы попросили режиссера Леонида Колосовского сделать что-то более удобоваримое, понятное для зрителя. Не париться вообще: поураганить, поприкалываться, сделать что-нибудь такое… Вызывающее, необычное. Я попросил, чтобы вывели артистов на передний план: «Давай будем заклеивать им носы, совать в порошок, делать эпатажные штуки – но мы их будем хорошо видеть и ощущать». Я вообще всегда считал, что нужно удивлять. И Потап и Настя, и «Время и Стекло» всегда шли с одной установкой: «Удивлять, шокировать, сделать оплеуху – против шерсти, против правил». Мы отпустили вожжи и решили себе позволить сделать то, чего не делали никогда – такой треш, фэшн-треш.

Я считаю, что период жизненных циклов – приблизительно 10–12 лет. [Клоун] Слава Полунин вот на TEDx Talks рассказывал, что ему каждые 12 лет хочется что-то изменить в своей жизни. Для меня это гений, я очень внимательно его слушаю; я близок к этому циклу. Все крутят пальцем у виска, спрашивают: «Зачем вы [закрываете проект]?[148]148
  В марте 2020 года «Время и Стекло» объявили, что группа прекращает свое существование.


[Закрыть] Эта группа приносит денег как половина шоу-бизнеса, как вся современная культура!» Ни один нормальный представитель той же русской поп-музыки никогда в жизни не закроет работающий, приносящий многие миллионы проект, который находится на вершине. Но нам становится скучно самим – а мы искренне верим, что ты добиваешься высоких результатов, только когда тебе на 100 % нравится то, что ты делаешь. Мы не хотели бы становиться живыми трупами – тянуть лямку и выступать до 50-летия коллектива. В современном мире все меняется гораздо быстрее.

Мы методично готовим ребят к продолжению карьеры в других вариантах. Существует идея, что мы можем сделать продолжение группы «Время и Стекло» – чисто по конструкции, по функционально-бизнесово-музыкальной модели. Потому что «Время и Стекло» – это конструкционная работа: она классная, творческая, но она имеет свою модель. Вот эту модель мы можем попробовать в обновленном варианте.

Молодежь быстро влюбляется и быстро разлюбливает. Группа, которая заходит за период десяти лет, должна становиться легендой: или легендой, которая была, или легендой, которая еще функционирует. В данном случае мы оставили легенду, которая была – и останется теперь в памяти слушателя как «идеальный мир твоей молодости». «Время и Стекло» сделала, как по-моему, все и даже больше, чем надо. Они за 10 лет дали такой выжатый сок, экстракт, что будет еще 20 лет после этого звенеть отголосками. Как, в принципе, и Потап и Настя.

Интервью: Николай Грунин (2020)

Алексей Завгородний (Позитив)

вокалист, саунд-продюсер

Мне было 11 лет, когда я познакомился с Потапом; ему – 19. Я тогда был в школе, у меня была рэп-группа – и мы искали кого-то, кто может помочь и подсказать, как двигаться дальше. Мы пробирались на клубные концерты; не понимаю, как нас в 11 лет пускали в заведения. С Потапом познакомились через Петю Черного – известного цыгана, певца; он как раз приходился крестным парню из нашей группы. И с тех пор мы с Потапом до того сработались, что можем в любом состоянии выйти на сцену – и, даже если не общались год, порвать любую аудиторию с любой песней.

Тогда у меня уже была первая песня: записали ее на паттернах школьного синтезатора – самоиграйки Yamaha DGX, на который весь класс скинулся. Потап послушал и сказал, что это полная фигня. «Но, – говорит, – я вижу в вас огонь. Молодое желание – такое же, как у меня». Мы объединились, начали мечтать о чем-то великом, хотели стать суперзвездами. Мы собирались каждый день, ни у кого не было ни денег, ничего – родители только помогали. Потап работал саунд-продюсером на религиозном телешоу «Клуб суперкниги» и сериале «Один за всех» – и мы подпольно, тихонечко писали свой альбом под видом озвучки сериала. Так записали первый альбом нашей группы New’z’cool – но наши клипы никуда не брали. Было сложно зайти без того, чтобы где-то кому-то не дать на лапу. Взяли, только когда мы записали песню к первому украинскому хоррору «Штольня».

Мы попали на радиостанции не совсем с тем материалом, с которым хотелось. Но мы делали то, что было форматным; то, что телек и радиостанции диктовали. Я недавно приехал в клуб и встретил там девочек – они уже мамочки молодые, очень хорошо выглядят. И одна говорит: «Боже, у меня первый поцелуй под твою песню был». И я думаю: «Какой я старый!»

Потом группа New’z’cool распалась. Я начал ездить бэк-вокалистом с Потапом и Настей Каменских, потому что нужны были деньги. За год дали около 200 концертов. Я набрался опыта – понял, что такое сцена, узнал, как общаться с публикой, и Леша сказал: «Давай и тебе найдем группу, а то надоел уже прыгать». Мы сделали большой кастинг для поиска вокалистки – в неделю приходило 10 000 писем. А параллельно с этим мы пересекались на концертах с Надей Дорофеевой. И Потап потом решил, что она подходящий вариант – что-то в ней было. Я видел, как Потап завидовал признанию, которое было у Насти. Но Потап очень амбициозный артист – я в этом плане более спокойный. Знал, на что иду, когда мы создавали группу. Девушка в группе – всегда более интересный персонаж.

В самом начале существования группы «Время и Стекло» телек и радио еще побеждали интернет. Было как: мы приходили в офис радиостанции, ставили песню программному директору, а он говорил: «То не так, это не так». Одни говорили, что слишком андерграундная аранжировка, другие – что недостаточно танцевально. А хотелось делать то, что хочется. Помню, Потап пришел и сказал: «Нас поставят на такую вот радиостанцию, если мы сделаем вот эту песню, которую для нас написал сын владельца радиостанции». И неважно, что мы занимаемся музыкой кучу лет! А я пишу аранжировки: мне всегда хотелось быть как Тимбаленд, Фаррелл, Дипло. Я научился без музобразования делать такие дропы, которые не мог никто написать из наших музыкантов.

К счастью, уже в то время появились артисты, которые начали ломать формат. Например, спасибо большое за все, что сейчас происходит, надо сказать Ване Дорну. Он доказал этим радиостанциям и телеканалам, что можно успешно делать музыку, которую они в жизни бы не пускали в ротацию. И сейчас новым артистам с каждым годом становится легче – насколько шире стал формат! Интернет на это тоже сильно повлиял: посмотри на молодых рэперов типа Моргенштерна. Когда нас просят не петь песню «Мой парень – лох», я думаю: «А вы слышали, что у вашей дочери в плеере?»

Продюсерский центр Mozgi Entertainment открылся как раз с группы «Время и Стекло» – Потап с Ирой [Горовой, соосновательницей компании] на нас учились. Был этап поисков, было тяжело. Потапа и Иру группа завела в безвыходное положение. Я уже копилку разбивал, чтобы были деньги сходить в супермаркет. То есть деньги в группу вложили, все вроде как и идет, но не настолько, как хотелось за все эти годы.

Однажды я делал ремейк песню «Прекрасное далеко» для одного телепроекта – и решил сделать его в стиле дип-хаус. Тогда как раз стала популярной артистка Кайза с треком «Hideaway». В «Прекрасном далеко» я снял оттуда все вплоть до размера баса. И оно так закачало! Мы почувствовали себя в своей тарелке. Я решил сделать еще пару треков в таком стиле, набросал что-то. Приехали Надя с Потапом. Наде сначала не понравилась музыка – ей всегда хотелось петь, показать вокал и диапазон. А тут же детский сад. Они начали с Потапом спорить. Я сказал: «Так, я свою работу сделал» – и вышел из комнаты. Где-то через час слышу: «Леша, есть, есть! Иди послушай!» Мы послушали, я сказал: «Меня все качает, нравится. Давайте делать». Так получилась «Имя 505» – и сразу была чуйка, была мысль «Да, это оно».

Когда говорят, что «505» – песня бессмысленная, я отвечаю: трек – как картина. Она написана художником, она у него не одна. Ты пришел на выставку, тебе нравится одна картина; ты будешь стоять перед ней, разглядывать, искать смысл. (Я в этом не шарю совсем – но знаю, что люди так делают.) И кто-то этот смысл найдет, почувствует. И так же в музыке! Меня больше обидит, если скажут, что песня не качает.

Очень смешно у «505» проходили тесты на радиостанциях. Не буду называть их, но некоторые говорили: «Не-не-не, это слишком, не поставим». Короче, испугались. Но после клипа радио прогнулось, и те же люди начали говорить: «Да, классный трек, качает». В общем, усрались.

Не понимаю, как так случилось, что «Время и Стекло» стала самой популярной группой у нас среди детей и подростков. Магия какая-то. Я недавно общался с Потапом, и он сказал, что мы пишем детскую музыку. И ведь это хорошее определение для EDM и последних хитов! Они все звучат так, будто выходят из детского синтезатора; все игривое такое. «505» – как песня-считалочка, такую каждый запомнит. Как игра, в которой девочки прыгают через резинку, начитывая при этом какой-то стишок. А еще считалочки качают: там все простое, но гениальное.

Впрочем, я заметил и обратную сторону этой популярности у детей – стали появляться молодые артисты, которые матюкаются и позволяют себе такое, о чем мы и подумать не могли, хотя иногда хотелось сделать что-то жесткое, дерзкое. Но мы помним про ответственность перед молодежью. А здесь сейчас такое творится… Когда мне дети родственников поставили «Медузу» Матранга, я подумал: «Ну ок, я уже что-то не понимаю». Не успеваю за ними. А мне тридцатка!

Интервью: Андрей Недашковский (2020)

Надя Дорофеева

вокалистка

Мы с Позитивом познакомились еще до группы. Мне было 18 лет, я жила в Москве; меня пригласили выступить на фестивале в [детском лагере в] «Артеке». Все артисты ехали на одном автобусе – тогда с Лешей и познакомились. Я была в дурацких желтых очках, и он говорит: «Ой, у тебя такие очки прикольные». Я их снимаю, а он: «Боже, какие у тебя красивые глаза!» Он меня сфотографировал на телефон – и зачем-то отправил Потапу, с которым тогда уже работал. А я уже была хорошо знакома с Настей Каменских, мы вместе выступали на конкурсе «Черноморские игры»: она – в старшей категории, а я – в средней.

Я начала петь в 11 лет [в Симферополе]. Крымские промоутеры увидели меня на городских фестивалях и подумали, что будет прикольно, если в ночном клубе выйдет ребенок и споет песню (смеется). Я была там гвоздем программы: выходила – а после меня сразу стриптизеры. Тогда мне это казалось нормальным. За каждую песню платили 30 или 50 долларов, а выступала я дважды в месяц. Папа отвозил меня и увозил – мы все страшно гордились. Понятное дело, я стриптиз не смотрела – но мы переодевались все в одной гримерке. Помню, два близнеца-стриптизера – и я помогала им надевать костюмы, застегивать… Уже в таком возрасте поняла, что это просто работа; стеснения не было.

Потом, когда мне было 20, я опять вернулась из Москвы [в Симферополь]. У меня был готов сольный альбом. Координатор «Черноморских» Инна Вишняк говорит: «Потап ищет в группу девочку. Парень уже есть – это Леша Позитив». А мы с ним общались после знакомства: он мне писал с фейковой страницы во «ВКонтакте»; я как-то поняла, что это был он. Но у меня в то время был парень в Москве, а у него – Аня [Андрийчук], на которой он сейчас женат. То есть мы друг другу понравились, но при этом мы не целовались, не гуляли, не изменяли нашим парам.

И вот я приезжаю в Киев, чтобы провести деловые встречи: показать, что уже подросла и вот такой материал записала. Одна из встреч была с Потапом. Я не собиралась попадать в группу, ощущала себя сольной певицей – но когда узнала про Позитива, подумала, что это может быть комфортно. Приехала, спела несколько своих песен – и Потап начал показывать демки для «Время и Стекло».

Я влюбилась в харизму Потапа, он меня просто покорил. Я поняла, что он пробивной и суперсильный чувак; что с ним будет классно. И забыла сразу про все свои песни. Потап – стопроцентный гений, он всегда в топе. Я видела, как он творит, как пишет музыку, как он это быстро делает. Может зайти в туалет – и выйти уже с куплетом и припевом (смеется). Серьезно! У нас, например, была мелодия: мы напевали-напевали; говорили, что это очень сексуальная и чувственная песня, что надо про ночь что-то сказать в ней; накидали эмоций… Он выходит в туалет, пять минут, приходит – а у него уже куплет и припев.

Без Потапа не было бы группы «Время и Стекло» и всего этого успеха. Он смотрит на тебя, общается с тобой, ты можешь что-то впроброс напеть – а он из этого фрагментика и того, что ты только что сказала, вытянет фактуру и разовьет до целой песни. Он мастер по выдумыванию словечек, у него есть свое звучание, прикольные мелодии. Если мне неудобно петь, например, на высокой ноте, на открытом звуке, Потап может изменить текст только ради того, чтобы все идеально сложилось, чтоб артисту стало лучше петь. Он умеет математически складывать песню.

Группа «Время и Стекло» стала первым продюсерским проектом для Потапа и Иры Горовой. Поначалу мы не слышали и не слушали друг друга: это касалось выбора песен, гардероба, чего угодно. На наших творческих собраниях мы постоянно обсуждали, что должны стать группой номер один. Но вот прошло три года – да, у группы была какая-то узнаваемость, могло быть десять концертов в месяц, но не было выхлопа. И однажды мы лежали в Турции – я, Позитив и Ира, – и начали проговаривать все больные точки, которых стеснялись касаться. Например, я очень долго стеснялась сказать: «Мне не нравится эта песня». Представляешь, какая дурная? В итоге дали группе еще один шанс, хотя я про себя уже думала, что еще одна песня, мы с ней повыступаем – и все. И тут, блин, мы пишем «505».

Это был жизненный урок для нас всех: что нужно слышать друг друга, слушать друг друга, даже вытягивать друг из друга эти моменты таланта. Всегда бороться – бороться и верить. И еще один вывод: чтобы получился хит, кроме классной песни, харизмы артистов и крутой команды, нужна еще и удача. Потому что иногда такая странная хрень стреляет, которую вообще не можешь понять. Я понимаю, почему «505» такая популярная – там заедает все: и клип уникальный, и фишка вокруг текста. Но дело еще и в удаче – 100 %. Я недавно читала книгу «Гении и аутсайдеры» [Малкольма Гладуэлла], и там рассказывается, как важно появиться в определенный момент и спеть важную для этого момента песню.

«505» мне понравилась еще на этапе демки – но весь потенциал я поняла, увидев клип. В нем мы с Лешей стали самими собой. До этого нам придумывали странные образы: где-то – яркие и романтические; где-то – дебильные, космические. А для клипа «505» мы оделись так, как у себя в инстаграме: я вышла в кедах, в кофте, в объемной рубашке. Мне было так комфортно впервые за все время жизни группы – это был тупо мой стиль. Получилось так, что песня «505» не только принесла нам хит, но и наконец-то показала нас с Лешей такими, какие мы есть в жизни.

На съемках мне пришлось на камеру есть настоящий лимон: из-за него у меня окислилась помада, поменяла цвет – из красной стала оранжевой. Но вообще было жутко весело на этих съемках. До этого все клипы были сложные: например, «Так выпала карта» – на улице холодно, мы в поле, бежим. Извините за подробности: был дубль, когда мне надо драматично бежать, страдать, а у меня сопля из носа вылетает, я ее пытаюсь незаметно втянуть. Надо же красивой быть! Это было жестко. А в «505» картинка красивая, мы кайфуем.

Мне всегда хотелось больше смысла вкладывать в песни – мы с Потапом обсуждали этот момент. Хочется иногда пострадать, подумать; моя вокальная душа всегда тянулась к чему-то драматичному. Но когда едешь в машине или попадаешь на тусовочку, хочется более легкого и позитивного. И чтобы не гнобить себя в этом плане, я стала обращать внимание, что из западных суперхитов мне все равно нравятся легкие по мелодиям и без супер-ора песни (если мы не говорим про Адель). Я стала замечать, что в машине включаю именно такие песни – и так я осознала, почему мы популярны и почему именно такие песни пишутся у группы «Время и Стекло». Такую песню, кстати, сложнее всего написать – потому что про драмы я писала еще в 15 лет. Группа «Время и Стекло» направлена на то, чтобы людей не грузить: дарить радость, заставить танцевать. Чтобы люди прикалывались и присылали нам мемы. В Украине людям надоело грузиться. Я, кстати, заметила, что в России больше любят грустить – там в топах чаще минорные песни.

Все думают, что мы бомбанули с «505» – но мы ведь очень долго к этому шли. И не ощутили этот момент, это супервау. Много работали для этого – и когда добились, стали работать в 300 раз больше. Не было момента шикануть, уехать на яхту, как другие ребятки делают. Мы поехали просто в нескончаемый тур. Кстати, в клипе «Навсегда/Никогда», которым мы сообщили об остановке группы, мне не хватило кадров наших гастролей, переездов. Мы же вне сцены ведем себя как панки; на гастролях несется треш. К сожалению, в клип не попало то, что мы там творим.

Эта ситуация в клипе «Навсегда/Никогда», где мы смотрим на нарезку всяких моментов из истории группы, – там все по-настоящему. Мы не знали, что нам будут что-то показывать. Приехали в павильон – а там наша продюсер Ира. Говорит: «Вы же обижаетесь, что я часто занята. Вот решила вам приятно сделать». Потом приехал Леша; мы идем в павильон в своей одежде, съемочную нам не привезли. И заходим в комнату с огромным экраном. Нарезка длилась минуты четыре, и за это время я жутко стрессанула. Меня порвало, когда я поняла, что вся наша команда здесь собралась. Мне стало очень грустно – ведь это такой огромный отрезок нашей жизни. У меня в голове параллельно с этим клипом шел клип из наших концертов-гастролей – как мы это все проживали, как мы ссорились, как мы мирились, как мы научились друг друга любить. Такие трогательные мысли – капец.

Решение стопнуть группу «Время и Стекло» было нашим совместным. Оно пришло, когда мы поняли, что все сделали в этой группе; переродиться не выйдет. А нам хочется расти, вырастать во что-то другое. Мы проговаривали это друг с другом на протяжении, может, полутора лет. Ира и Потап верят, что мы с Лешей дальше сделаем еще лучше, чем в группе. Все – как десять лет назад, когда мы хотели стать группой номер один, только сейчас мы ставим еще амбициознее цели, хочется еще выше прыгнуть. А в группе мы уже все сделали.

Интервью: Андрей Недашковский (2020)