Читать книгу "Последний русский. Роман"

То есть не слишком ли напились.

Павлуша и Герман (а вместе с ними машинально и я) шагнули вперед, вытянувшись по швам, шутливо демонстрируя полную дееспособность.

Луиза протянула руки к Павлуше, и они очень мило обнялись.

Похоже, она и правда вознамерилась сделать из него звезду. И, безусловно, отдавала ему полное предпочтение перед всеми. Она объявила, что сегодня мы все потрудился достаточно, и в порядке эксперимента (а главное, в целях опробования возможностей новой компьютерной студии) будет смонтировано музыкальное видео. Павлуша в качестве поэта и музыканта снова продемонстрирует свой дар импровизации, а Герман будет аккомпанировать.

Более того, Луиза собиралась устроить своеобразный виртуальный театр – с виртуальными актерами, а сама выступала в качестве режиссера-постановщика. То есть музыкальный материал последнего Павлушиного шедевра «Я всех имел, и всё послал» будет особым образом обработан, совмещен с виртуальными зрительными образами-объектами, которые синтезированы в рамках очередного эксперимента с «абсолютным искусством». Опять-таки с одновременной трансляцией и интерактивным преобразованием этого действа в Интернете. Что, само по себе станет оригинальным шоу, – как в случае «Виртуальной Свадьбы».

В конце сеанса, как это было указано во всех предварительных объявлениях, снова будет разыгран солидный денежный приз. Он может достаться кому угодно – лишь бы человек в этот момент сидел за компьютером, был подключен к сеансу. Так есть у каждого будет прекрасный стимул досмотреть до конца. Стандартная рекламная уловка.

Я на секунду вообразил себе, а что если бы эти деньги выпали мне? Очень ярко представилось, до чего, кстати, они бы мне пришлись. Точнее, не мне, – а нам с Натальей.

Компания выразила бурное желание поскорее подняться в «Святилище Абсолютного Искусства». Однако Луиза сказала, что сначала мы должны усвоить кое-какие технические подробности. Пока более или менее ясно соображаем. Все послушно расселись вокруг, сосредоточенно наморщив лбы.

– Ничего сложного, – успокоила она. – Кроме собственных желаний, от вас ничего не потребуется.

Фраза показалась мне подозрительно двусмысленной, но обдумать ее не было времени.

Луиза объяснила, что внешне все действительно будет выглядеть, как стандартная компьютерная игра. Распределив роли и пользуясь сюжетными заготовками из меню, игроки начнут выстраивать некую историю. Для того, кто хоть раз играл в подобные игры, не составит никакого труда сориентироваться и свободно оперировать предлагаемыми возможностями. Сильвестр провел громадную подготовительную работу и снова выступит в качестве диспетчера-оператора. Управление игрой до того простое и удобное, что все получится само собой. По крайней мере, не сложнее, чем управление собственным «я».

Я усмехнулся про себя. Конечно, компьютер – самое примитивное из всего, что вообще создано человечеством. Изобретение уровня «каменного века». Вроде топора или мотыги. Если бы последние были изобретены, не тысячи лет назад, а сейчас. До того примитивное и простое в обращении, что любая домашняя хозяйка освоит его за пять минут.

– С другой стороны, – тоном популярного лектора продолжала Луиза, – назвать новый сеанс обычной интерактивной игрой было, строго говоря, неправильно.

Непосредственными участниками будут лишь члены нашей компании. Для каждого из нас приготовлен отдельный монитор и собственный пульт управления, с помощью которого мы сможем выбирать сюжетные ходы, усовершенствовать действующих персонажей, вносить в сюжет любые темы и подробности. Для этой цели заранее создано специальное меню, а также запущены специальные компьютерные программы, прочесывающие весь Интернет, формирующие любую информацию в виде полуфабрикатов, удобных для манипулирования, из которых, как из кирпичиков, можно будет построить любой образ.

Свирнин, Кукарин и Черносвитов уже потирали руки, предвкушая, как распространят на такую огромную аудиторию свои идеи. Это нас всех увлекало. Мы ощущали себя творцами.

Более того, благодаря технической поддержке ведомства Аркадия Ильича, в сеансе должны были быть задействованы совершенно оригинальные и мощные компьютерные ресурсы и технологи. Те, кто будет наблюдать за сеансом по Интернету, станут свидетелями нового, небывалого эксперимента…

Тут Луиза выдержала значительную паузу. После чего торжественно объявила, что сегодняшний сеанс станет для нас – не больше, не меньше, – духовным преображением и очищением. Даже катарсисом. И уж, конечно, чем-то запредельным по сравнению с тем то, что мы переживали, наблюдая или участвуя в виртуальных совокуплениях, вроде «Виртуальной Свадьбы». Каждому из нас представится уникальная возможность пролететь, пронестись над бесконечной пропастью собственной души. Принять самое непосредственное в сотворении нашей коллективной («абсолютной») мечты, а также практически въяве прикоснуться к своей собственной – индивидуальной – мечте. А главное, узнать, к чему это приведет.

Я скептически улыбнулся. Несмотря на эффектное и устроенное с большой изобретательностью шоу «Виртуальной Свадьбы», не очень-то верилось в эти формалистические компьютерные фокусы. Кроме того, это прозвучало чересчур напыщенно и многообещающе, и вряд ли могло соответствовать действительности. Однако, оглянувшись, я увидел, что все наши очень серьезны, и доверчиво кивают.

Свирнин, Кукарин и Черносвитов всецело подчинились ее непререкаемому авторитету, старались максимально впитать ее «идеи», чтобы затем использовать их в собственных теоретических и практических проектах. Мальчик-великан Эдик, полный самой отчаянной детской скорби, снова смотрел на нее с мольбой, как на идола. Словно порывался совершить нечто беспримерное, но, к счастью, не знал что. Девушки ничуть не ревновали. Просто видели в ней предводительницу, не меньше. Даже такие самолюбивые соперники, как Всеволод и Евгений, сами не замечая, совершенно одинаково кивали головами, как бы молчаливо восклицая: «А я что говорил! И я всегда был такого же мнения!..» Даже блестящий мужчина Макс в ее присутствии не выглядел таким уж многоопытным.

Что и говорить, Луиза умела управлять компанией. Повелительно, как малыми детьми. Кого ласково похлопает ладонью по щеке, кого прогладит по головке.

– Непостижимая женщина! – подтолкнул меня локтем Павлуша, тряся своей раскрашенной головой. – Иногда мне кажется, что она у нас, вроде жрицы. А «мавзолей» на крыше у нее, вроде святилища. У нее всегда все продумано – как ритуал. Того и гляди, велит кого-нибудь в жертву принести. С нее станется. И никогда не знаешь, что приготовила на этот раз.

Мне уже не казалось, что он выглядит ужасно. Мы оба выглядели прекрасно. Я видел наше отражение в каких-то зеркалах. Пьянея все больше, чувствовал я себя прекрасно, и настроение было лучше некуда.

– Такого рода идеи, – кивнул я, – пронизывают весь мир!

Дальше все замелькало суматошно. Я понимал, что необходимо сосредоточиться, но к этому моменту, наверное, все-таки успел немало выпить, и уже не мог ничего с собой поделать.

Луиза распахнула дверцу, ведущую к специальной закрученной лесенке, и мы всей компанией повалили в компьютеризованный «мавзолей». Пройдя по узкому кривому коридору, мы влезали туда через небольшой люк в потолке.

Довольно тесное и блеклое без окон и дверей помещение в форме идеального куба. Замкнутость пространство странно действовала на психику. За толстыми стенами, среди многочисленных компьютеров странно было сознавать, что мы находимся на изрядной высоте, на крыше нашего дома. Что снаружи существует какая-то другая реальность. Что там сейчас, может быть, льет тягучий осенний дождь, разноцветные листья падают в серую Москва-реку… Сама мысль об этом казалась невероятной…

Но было еще кое-что, в первую же секунду поразившее меня до такой степени, что я, наверное, повел себя очень глупо: схватил Луизу за руку и прошептал:

– Что это значит?!

На каждой из четырех стен красовались совершенно одинаковые изображения, вроде полутораметровых постеров. А также на экране главного компьютера. Одно и то же чудесное лицо. Наталья.

– Тсс! – шепнула Луиза, поднеся палец к губам.

Но я и сам не собирался об этом говорить. Но ситуация была более, чем странной. Уже не раз я слышал, что она восхищается внешностью Натальи. Использовала в качестве модели в своих художественных экспериментах, которые она предпочитала называть с «абсолютным искусством».

Между тем, – и это дошло до меня буквально в следующую минуту, – никто из всей компании (кроме Луизы и меня самого) снова не узнавали Наталью. Никто не узнавал! Даже Макс… Может быть, не связывали идеальный образ, увиденный на экране, с реальной женщиной. Лишь восхищенно воскликнули:

– Невеста! Невеста!

Единодушно согласившись, что она могла бы служить абсолютным образцом красоты.

Как ни удивительно, мне уже и самому казалось, что это, может быть, не Наталья. А какая-то другая женщина. Хоть и похожая. Более того, присмотревшись, я вдруг отметил сходство с… Луизой! Как такое могло быть?! Я украдкой оглянулся на Луизу. Как будто нарочно подкрасилась, чтобы быть похожей.

Все расселись. Как и было обещано, каждый из нас получил в распоряжение отдельный пульт и компьютер. Кроме того, на большом экране мы могли наблюдать, если так можно выразиться, суммарный результат.

Количество зрителей, прослышавших о том, что здесь происходят необыкновенные вещи, и подключившихся к сеансу, намного превысило количество зрителей «Виртуальной Свадьбы». Объявления и реклама о новом мероприятии распространялось заранее.

Между тем все указывало на то, что сеанс был не таким уж «самодеятельным» мероприятием. То есть, проводившимся исключительно по инициативе Луизы. Я вдруг сообразил, что на экране мелькают одни и те же фирменные эмблемы. В моем сознании сразу возникли голубовато-стальные небоскребы, которые занимало известное ведомство.

Однако какое удивительное сочетание! С одной стороны, наша несерьезная, в общем-то, мальчишеская компания на 12-м, увлеченная шедевром моего друга «Я всех имел, и всё послал…», а с другой – это мощное ведомство. Что за чудеса! С какой стати такое высокое покровительство? Кто мы такие, чтобы его заинтересовали наши забавы?

Неужели сеанс был таким доходным проектом? Сборы от рекламы других фирм и предприятий естественно предполагали существенные денежные поступления, казавшиеся нам фантастическим богатством. Но вряд ли могли соперничать финансами ведомства, сравнимыми с ресурсами целого государства!

Тут, вероятно, какие-то личные связи, благотворительные фонды, программы по работе с молодежью, и так далее. И это объясняло, откуда взялись новые компьютеры, помещения, помощь разнообразных технических служб. Конечно, эти двое – Аркадий Ильич и Владимир Николаевич – со своими филиалами, которые расположились в нашем же доме, пользовались чрезвычайным влиянием и властью. Особенно, Аркадий Ильич. Но не до такой же степени, чтобы Луиза (а все мы и подавно) могли пользоваться средствами и ресурсами такой громадной структуры!

Увы, и об этом я не успел поразмыслить.

Послышалась музыка.

Сначала именно она привлекла все мое внимание. Да и как было не увлечься ею, если по телу побежали мурашки, как будто меня подвесили над Москва-рекой. Луиза действительно обладала отменным музыкальным вкусом. Если из огромного количества записей выудила для музыкальной заставки именно эту тему.

Затем в пространстве возник дрожащий голос, напевающий, словно заклинание, нечто нечленораздельное, но потрясающе трогательное и проникновенное. Вероятно, это был голос Павлуши, записанный в какой-то очень удачный момент и пропущенный через хитроумные устройства. Голос сначала раскрылся, подобно огромному цветку, а затем так же внезапно свернулся, и, вместо него, на нас словно обрушилась лавина прозрачно-серебристого звона. Но и она отступила, как стремительный отлив, оставив вместо себя, прекрасную мелодию, которую повел неизвестный синтетический инструмент, странно сочетающий в себе тембры флейты и виолончели. Казалось, мотив вот-вот оборвется, но уже в следующую секунду со всех сторон ударили гулкие барабаны, выбивающие однообразный и завораживающий ритм, и мотив подхватил сам Павлуша, запев уже вживую. Я увидел, как он наклонился к микрофону и снова принялся наговаривать свои волнующие мантры-заклинания – сначала как бы осторожно и вкрадчиво, а затем хрипло и надсадно, – пока хватило дыхания. Герман с гитарой в руках посылал ему вдогонку, словно обжигающие огненные спирали, звуки, которые, казалось, могли содрать кожу даже со слона. После чего снова в пустом пространстве зазвучали одни гулкие барабаны, отбивавшие дробь так, словно по ним пустился плясать сам бог ритма, или сотни увесистых тыкв, подпрыгивая и сталкиваясь друг с другом, покатились по ступеням бесконечной лестницы…

Вся компания отреагировала восторженным гулом. Что же касается Павлуши, так то вообще в экстазе свалился со стула на пол, принялся дрыгать ногами, но при этом не выпускал микрофона из рук и в таком положении продолжал свои вокальные пассажи.

Я чуть было не последовал его примеру, чтобы выразить свой восторг, но в этот момент на экране появились первые цветовые пятна.

Казалось бы, что особенного в каких-то беспорядочных пятнах? Что-то не то рябило, не то плыло и плавилось. Нечто абстрактное. Ничего определенного. Но едва я это увидел, как ощутил еще большее волнение. И мгновенно понял, в чем дело. Для любого человека существуют общие закономерности восприятия. Может быть, мы все ходим вокруг одного и того же. Помнится, еще Макс рассказывал об этих ментальных штуках.

Конечно! Это было не что иное, как характерное, суживающееся пространство, которое возникало, когда в своих «упражнениях» и «экспериментах» я закрывал глаза, чтобы разглядеть под сомкнутыми веками нечто внутри себя. На природе под сверкающим солнцем. На мосту вместе с Натальей. У себя на «мансарде» перед погружением в сон… Сокровенный, индивидуальный внутренний мир. Это было изображено совершенно так же, как и было на самом деле. Поразительно совпадало с тем, что испытывал я сам.

Руки сами потянулись к пульту. При помощи стандартных виртуальных инструментов, используемых в любой графической программе, можно было видоизменять картинку, добавлять различные геометрические объекты, менять окраску, дорисовывать фигуры.

Но уже в следующие мгновения стало появляться нечто определенное. Нарисовалась картинка. Точно так же – иногда свободно, иногда после некоторых усилий – скудный, узкий кусочек пустоты и бесцветного мрака под веками начинает приобретать глубину и объем. Пространство, в котором я оказался, было идентично пространству моих снов, – то есть тому абсолютному пространству, в которое я так стремился попасть и которое уже дважды посещал прежде.

Это, несомненно, было подобие «входа»!

Правда, даже на первый взгляд, этот «вход» существенно отличался грубой условностью, бросающейся в глаза искусственностью. Что-то заведомо фальшивое. Голо как-то. Но никто и не претендовал на достоверность. Обычный стиль компьютерной графики. В конце концов, это лишь дело техники, технического прогресса – приблизить искусственное к естественному. Чтобы глаз не смог определить подделку. С другой стороны, ведь и нашу привычную реальность (внутреннюю или внешнюю), если специально задаться такой целью, было бы, наверное, не так-то просто приблизить, подогнать по внешнему виду к виртуальному пространству.

Словом, это был «псевдо» -вход. Но сама идея показалась чрезвычайно любопытной. Оказывается, «вход» мог располагаться не только в моей «мансарде» или где-нибудь в секретной точке пересечения двух улиц, но и вот так – прямо здесь, у экрана компьютера. «Перемычек», то есть точек соприкосновения двух пространств, могло быть сколько угодно.

Однако до чего здорово придумано! Сам прием. С какой изобретательностью исполнено!

Оказывается, всю нашу компанию, пока мы поднимались в «мавзолей», снимали на видео. А теперь нам же прокручивали эту запись, соответствующим образом обработанную, в качестве вступления к сеансу.

С одной стороны, это был первый ощутимый островок компьютерной реальности, над созданием которой трудился Сильвестр, а с другой, это было своего рода начальной тренировкой, в процессе которой можно было освоиться в новой виртуальной реальности, научиться управлять своим новым воплощением, уловить эффект присутствия.

Отчасти это напоминало процедуру овладения приемами письма или рисования при помощи зеркала. Когда, глядя на свое отражение, нужно лишь определенным образом настроиться – преодолеть определенный психологический барьер, целиком перенести свои ощущения в симметричное Зазеркалье, скоординировав их со своим «потусторонним» двойником. В первый момент возникает определенная дезориентация в пространстве и сознании. Не понимаешь, где находишься сам, а где находится настоящая реальность. Немного погодя все становится на свои места.

Приобретя виртуального двойника, который, как и я, уселся за компьютер, я наблюдал, как он, вызвав на экран меню, принялся колдовать с огромным списком самых разнообразных желаний, разбитых на группы и подгруппы, пронумерованных и снабженных красноречивыми символами.

Он отлично сориентировался и занялся конструированием своего образа коллективной мечты. Извлекал и смешивал между собой различные варианты желаний, – сначала простенькие, затем посложнее. Мне же оставалось лишь повторять за ним, видоизменяя варианты, мало-помалу переходить к собственным экспериментам, составлять свои «рецепты» и «цепочки» желаний, запуская их для дальнейшей обработки в соответствующий отдел компьютерной программы.

Другие ребята поступали точно так же. На своих персональных экранах каждый принялся составлять что-то вроде разветвленных цепочек символов, напоминающих странные алхимические «соединения». Например, в одной «цепочке» можно было совместить желания, связанные со скоростью, полетом, любовной связью и т. д. Эти заготовки оставалось лишь перевести в режим ожидания, чтобы в подходящий момент компьютер встроил их в общий сюжет.

Невозможно было предугадать, как «коллективная мечта» будет выглядеть в окончательном варианте. Предварительный просмотр был чересчур условным, абстрактным.

Уже на первом уровне погружения в новую реальность можно было побродить по различным помещениям, коридорам, закоулкам. Все то, что казалось искусственным, условным, мало-помалу преображалось. И вдруг – превратилось в самую что ни на есть истинную реальность, со всеми переживаниями и напряжением!.. Глубина пространства манила так же, как и настоящее сновидение, словно обещая, что где-то поблизости действительно таится что-то чудесное. Может быть – обещанные Луизой духовные «преображения и очищения», а также достижение максимума Бытия.

Не знаю, как удалось достичь такого эффекта (только ли при помощи компьютерных технологий и ухищрений), но домашнее видео превратилось в настоящий зрелищный фильм, что-то среднее между фантастическим боевиком и рок-оперой. Даже лучше. «Зонг», как назвал бы это Макс. Напрасно я иронизировал. При всей амбициозности проекта, нельзя было не признать его впечатляющей оригинальности.

Музыка была так хороша, что на этот раз не только Павлуша, но и большинство из нас, я в том числе, уже ничуть не стесняясь, повалились на пол, в экстазе задрыгали ногами. И оттуда, с пола мы наблюдали, как на общем экране стены нашего «мавзолея» стали истончаться, и распались во все стороны, словно стены легкого карточного домика. Исчезли компьютеры и мебель. Исчезла вся наша компания, но вместо нее, словно объединившись в одном лице, возник один единственный человек – некий юноша, наш синтетический прототип. Он задумчиво, в полном одиночестве, стоял на крыше нашего дома – перед смутными очертаниями туманного осеннего города. Отныне он и был главным действующим персонажем – Героем.

Подобно кольцам бесконечного серпантина, эпизоды разворачивались, стремительно сменяли друг друга. Причем намешано тут было невесть что. Пестрые, ослепительно яркие картинки-арабески, составленные из наших «желаний», – вернее, из заготовок, которые мы выбирали в меню или запускали сами, – сопровождались музыкой и довольно едкими поэтическими экспромтами Павлуши. Внесенные в компьютер, особым образом обработанные, «желания» монтировались по ходу действия. Всевозможные приключения, забавы и сюрпризы, в которых, так или иначе, обыгрывались жратва-деликатесы, выпивка, автомобили, стрелковое и холодное оружие и, конечно, секс. Все это, безусловно, имело самое прямое отношение к человеческим «желаниям».

Как в сеансе «Виртуальной Свадьбы», основная канва, в соответствии с которой происходило действие, была задана заранее. И снова известный библейский сюжет – о том, как дьявол взял Иисуса и вознес на самую высокую гору. И оттуда, показав весь раскинувшийся перед ним мир, всю его славу, все его богатства и чудеса, пообещал, что все это будет принадлежать Иисусу, если только он поклонится ему. На что Иисус, как известно, категорически заметил: «Одному Богу служи!»

Впрочем, в отличие от евангельской притчи, Герою, помещенному на крышу нашего дома, как на вершину горы или на крышу храма, не навязывалось никаких предварительных условий. Наоборот, как по мановению волшебной палочки, он тут же окунался во все радости жизни. Стоило пожелать, и он мог позволить себе любые причуды. Получал в свое распоряжение все, что угодно – что только требовалось для воплощения самых невероятных фантазий.

На крыше, разросшейся до размеров стадиона, обнаружилось необычайное архитектурное сооружение. Что-то среднее между ипподромом, автотреком или колизеумом. Герой не раздумывая вошел. И тут же был подхвачен вихрем новых приключений, напоминающих аттракционы в каком-нибудь навороченном луна-парке. Это было непрерывное движение по видоизменяющимся трекам фантастического ипподрома, который напоминал запутанную карту с отмеченными на ней подъемами, спусками, туннелями. Как бы особая концентрированная Вселенная. Вероятно, она символизировала саму жизнь. Стоило только пожелать – и началось новое существование. Сначала покатился на роликах, затем на скейтборде. А еще немного погодя пересел на велосипед, мотоцикл. Все вокруг было самым лучшим, самым современным. Эстетика прежде всего. Эстетика спасет мир. Он принялся вытворять невообразимые акробатические фигуры и пируэты. Неожиданно твердое покрытие треков разверзлось, и вместо него возникло широкое русло, в котором бурлил водяной поток. Герой оказался в ракетоподобном глиссере и понесся дальше уже на нем. Через какое-то время русло пересохло, и он помчался на живом коне. Потом пересел за руль автомобиля. А еще немного погодя оказался за штурвалом верткого, словно шмель, вертолета, потом изящного и стремительного спортивного самолета. Последовали воздушные приключения.

Все засверкало изумительными красками и оттенками. На экране замелькали невероятные картины, служившие фоном. Центры мировых цивилизаций и культур. Мгновенный доступ к океану информации позволял проводить трансляции из любой точки планеты. При помощи Интернета можно было заглянуть в самые отдаленные уголки, увидеть все, что влекло или вызывало интерес. Красоты природы, многотысячные шоу, представления, карнавалы. Теплые морские волны, прозрачные озера и реки, березовые и банановые рощи. Храмы, пагоды, музеи и библиотеки. Лики святых и праведников сменялись многогрешными физиономиями всех времен и народов. Императорская роскошь и омерзительная нищета. Замки, особняки, яхты, коттеджи, пещеры, хижины, – все, что можно было измыслить, пытаясь представить себе свой дом, свое жилище, в котором хотелось бы обитать. В них совершались кратковременные остановки на пути бесконечных странствований и приключений. Более того, фантастические, будто бы неземные, ландшафты, города и селения. Все это кружилось, сменяя друг друга. Ничто не мешало остановиться, но жажда новых впечатлений не иссякала, а любые желания тут же исполнялись.

И, конечно, рядом с Героем оказывались некие девушки и женщины. Самые разные, но всегда отменно красивые.

Это была бесконечная любовная история. Катились ли двое на роликах, взявшись за руки, или оказывались в затемненном салоне автомобиля, Герой и его подруга-спутница прекрасно понимали друг друга, как будто были созданы друг для друга. Какое-то время они были идеальной парой. Способы и ситуации, в которых происходили любовные игры, напоминали извлечения из древних трактатов и современных руководств по сексу. Чередовались между собой экзотические брачные церемонии и обряды – в тех случаях, если Герой решал выбрать себе подругу жизни. У них появлялись разноцветные детишки, и во множестве, которые развились в жилище Героя, а затем на глазах вырастали и разлетались по миру. Но ни одна из девушек или женщин, которых он называл своими любимыми, не становилась, однако, Героиней. Они казалась похожими друг на друга, хотя некоторые из них представляли собой так сказать максимально улучшенные виртуальные варианты реальных людей, определенно знакомых. Они словно изменили внешность по своему желанию – в соответствии со своими представлениями о красоте. Все трансформации внешности (и этому я уже не удивлялся) так или иначе совершались в направлении того самого идеала, огромные изображения которого были развешаны по всем четырем стенам в компьютерной студии Луизы.

Больше всего Герой ценил независимость. Кстати, и сам он стремительно менялся, приобретая различные внешние черты, прически, одеяния. От мужественного интеллектуала до женоподобного мачо. Стоило только пожелать. Возможны были самые удивительные варианты. А иногда он ужасно напоминал кого-то из ребят. Или даже меня самого.

В то же время, бесконечная история, которая разворачивалась на наших глазах, была не просто безумным, беспечным карнавалом из безудержных фантазий и сплошных радостей жизни. Кроме явно пародийного перетолковывания беспечных девизов типа «После нас хоть потоп» или «Бери от жизни все», в ней прослеживалась определенная философия. То есть в каждом повороте сюжета и приключении заключалась суровая, даже беспощадная мораль: никакие радости не могли радовать без остановки, никакие идеи не могли увлекать бесконечно. И каскад эпизодов доходчиво и по нарастающей иллюстрировал эту мысль.

Герой находился в поиске. Но не одного лишь примитивного физического удовлетворения своих желаний. По сюжету выходило, что он также был одержим жаждой серьезных духовных исканий и идеалов. Он искал Истину. Это было показано весьма доходчиво, хотя и несколько условно. Своего рода назидательная притча. В одиночестве, вдвоем с подругой, другом или с целой компанией, имея в распоряжении замечательные средства передвижения, – он объездил самые диковинные монастыри, соборы, мечети, синагоги, храмы, пещеры, катакомбы, святые места, повидал изваяния и изображения сонма богов, божков и богинь, побывал на сеансах массовых медитаций, мистических оргиях, невиданных религиозных сектах. Любые сокровенные истины, претворенные в образах, звуках и слове, открывались по первому требованию. Некие языческие божества учили его всесильным магическим заклинаниям и заговорам. Монахи в рубищах, с бритыми головами сидели на снежных склонах со своими бубнами и разворачивали перед ним, намотанные на скалки, древние замшелые свитки-пергаменты, полные сакральных тайн. Но что ему были заклинания и заговоры! Стоило ему произвести простейшие манипуляции, и он оказывался хозяином целой виртуальной вселенной. Разве существовали для него тайны? Адепты древнейших религиозных культов и суперсовременных научных концепций могли предложить ответ на любой вопрос. Бородатые русские святые оживали на старинных иконах. Он мог заговаривать с ними, и, смиренно кланяясь и крестясь, они отвечали ему на прекрасном и древнем славянском языке. Они объясняли ему смысл и благодать этого самого высшего Божественного Дара – абсолютного смирения. Однако достаточно было «щелчка» по клавиатуре компьютера – и вся виртуальная вселенная мгновенно гасла, и он оказывался в кромешной пустоте и юдоли уединения, как до Сотворения Мира, где можно было практиковаться в смирении веки вечные. Добрые святые благословляли его, осеняли крестом, посылали вслед самые горячие задушевные молитвы. Но это мало трогало. Герой ни на чем не мог остановиться окончательно. Даже в маленькой деревенской часовенке, похожей на избушку, посреди глухих лесов, заповедных озер и болот в беседе с лучезарным старцем, лишь горячо расплакался, прижался губами к теплой морщинистой руке и… его повлекло дальше.

На треках удивительного ипподрома зияли пропасти, дыбились крутые трамплины. Все их можно было пройти, познать и исчерпать. А вместе с ними познать и исчерпать все человеческое, что встречалось на пути. Так Герой «исчерпывал» желания, мечты, девушек, женщин, мужчин, друзей, подруг, близких людей. Его манило разнообразие, – но какое странное это было разнообразие!

Примеривая военную и полувоенную форму, он искал приложения сил в армейских структурах, подпольных экстремистских организациях все мастей, оппозиционных политических движениях и партиях. Вооруженный до зубов, проносился сквозь огонь и дым, сам становился участником каких-то заговоров, сражений, террористических вылазок, военных конфликтов и войн. Мог оказаться во главе диких, тупых орд, а мог стать рядовым бойцом. Проникал в самые секретные лаборатории, становясь свидетелем удивительных научных экспериментов. Из первых уст узнавал о перспективных разработках, которые грозили опрокинуть мир. Погружался в морские глубины, где отлеживались, словно фантастические драконы, подводные лодки, чреватые ядерным апокалипсисом. Посещал необычайные проекты, где восстанавливались и возводились новые подводные Атлантиды. Пировал в шалашах или дворцах среди юродивых, умнейших людей, сильных мира сего и полных кретинов. Экспериментировал с новейшими компьютерными программами, при помощи которых можно было моделировать небывалые фантасмагории, которые создавали полную иллюзию обращения виртуального пространства в реальность и наоборот… И, конечно, словно блуждая среди многих фантомов, непрестанно пытался отыскать некий идеальный образ. Мед и золото удивительно родных глаз.

А в результате, при всем, казалось бы, нескончаемом разнообразии, при всех духовных поисках и приключениях, вдруг подкатил примитивный, но жестокий и непреодолимый кризис: информация, наслаиваясь сама на себя, превращалась в дикую мешанину, шизофреническую белиберду, которую уже было невозможно переварить и которая не могла вызвать ничего, кроме мучительного отвращения.