Читать книгу "Последний русский. Роман"

Забавно, мы оба тут же это подметили – эту нашу взаимную склонность к «философствованию». Посмеялись, совершенно согласившись, что это и есть всего лишь разговоры. Просто слова.

– А слова, даже самые умные, не имеют никакой цены, – сказал Аркадий Ильич.

Это напомнило давнишний спор с Всеволодом. Будучи литератором, он доказывал, что слова сами по себе обладают особой энергией и материальностью. У меня было другое мнение. Чувства без труда высекают из сознания слова. Но где такие слова, которые способны так же легко высекать из души чувства? Если чувства – огонь, то слова – пар над кипящей на огне водой. Разве пар может зажечь огонь?

На эту тему высказывался также черный ипохондрик Никита. Философские выдумки производят на человека впечатление лишь вдали от смерти. Всё есть, пока я жив. И царство небесное. И другие измерения. И Бог, и вечность. Всё есть, пока есть я… Тут дело даже не в «последней» минуте. Мы забываем о вернейшем способе испытания истинности любой веры, любой теории – страхе смерти. Мол, погодите, подкрадется смерть, и все веры, все философии – в пыль! Да я и сам имел возможность убедиться, что близость смерти не оставляет от моих теорий камня на камне. Будь то «вход», «щелчок» и так далее.

– Неглупо, – признал Аркадий Ильич. Как всегда спокойно.

В конце концов мы согласились на том, что все найденное в рассуждениях, каким бы мудрым и важным ни казалось, все так называемые «гениальные открытия», – ничто не имеет никакой цены. Если не становится частью нашей души или, по крайней мере, не оставляет в ней какого либо следа. Более того, никакие «прозрения» гроша ломаного не стоят, если не прибавляют непосредственной власти над реальностью. Вот, о чем имеет смысл помнить в первую очередь, – чтобы не попасть в глупое положение: чувствовать себя самым умным и в то же время видеть, что ничего не в силах изменить. Причем не только в мире, но и в себе самом.

Как часто, в увлечении человеку кажется, что вот – это и есть абсолютная истина! А немного погодя он обнаруживает, что ничего, кроме ничего не значащих слов, не остается. В лучшем случае, воспоминание. Смутные воспоминания о неких «прозрениях». Но никак не само чувство. Иначе говоря, между воспоминанием о чувстве и самим чувством – такая же разница, как между реальным предметом и воспоминанием о нем. Другое дело, если бы воспоминание (если такие вообще существуют!) было бы таким ярким и сильным, что воспринималось бы как сама реальность… В этом случае оно было бы для нас не чем иным, как реальностью.

В этом смысле вообще не мешало бы понять: что действительно реально для тебя самого? Что попадает под определение абсолютной истины? Что остается с тобой при любых обстоятельствах?

– Как бы знать… – покачал головой Аркадий Ильич.

Пожалуй, лишь чувство, несмотря на свою дьявольскую неустойчивость, – единственное, что по-настоящему истинно. Лишь наше тело и ощущения всегда при нас. Они – наша единственная реальность… А значит, в них и должно быть заключено абсолютное знание!

Вот две соперничающие точки зрения. Мы вечно мечемся между двумя мнениями. Нелепо добиваться власти над внутренним миром, если не смог добиться власти над внешней реальностью! Ницше издевался над теми, кто попал в эту иллюзию: «Создать мир, перед которым вы могли бы преклонить колени. В этом ваша последняя надежда и опьянение…» Но что толку добиваться власти над реальностью, если не владеешь собственными чувствами и не ствуешь себя хозяином в собственной душе! Лишь исключительный человек способен не только испытывать сильные чувства, но и направлять их в определенное русло.

Слепые чувства – опасная вещь! Чем сильнее чувство, тем больше теряешь объективность, начиная отождествлять себя с объектом своей страсти. Приписываешь ему свое понимание мира, а главное – свои чувства.

Но как обойтись без чувства?.. С какой бы настырностью внешний мир ни заявлял о себе – как о первопричине наших ощущений, – единственной «реальной» сферой приложения сил является внутренний мир. Не только любовь, но даже обида и ненависть по отношению к кому-либо (будь то даже неодушевленный предмет) свидетельствуют о сумасшедшем стремлении установить непосредственную связь с объектом нашей страсти. А может быть, о полной иллюзии того, что эта связь уже существует.

К чему искать, покорять какие-то другие миры, когда – вот он удивительнейший из миров уже перед нами! Если чувство – это все, что у нас есть, то чем бы мы ни занимались, это, в конечном счете, конструирование виртуальных реальностей, поиск способов управления ощущениями, поисками экстра-ощущений… Никуда не денешься: наше царство не от мира сего!

И выползает старая, довольно-таки заплесневелая проблема. Реальна ли реальность? Или она лишь плод моего воображения?

Подобное разделение всегда казалось мне надуманным. По этому поводу глупо спорить, поскольку и то, что мы ощущаем и то, что мы мыслим, – по сути одно и то же. Даже если кажется, что мы воздействуем на реальность, меняем ее, – то прежде всего меняем наше собственное видение и ощущения.

Аркадий Ильич улыбнулся:

– А давай поспорим! Вот я тебя, к примеру, щелкну по лбу, увидишь, какой я плод твоего воображения!

Я тоже улыбнулся:

– Однако и в воображении вас может кто-нибудь или что-нибудь так щелкнуть, что мало не покажется. Куда чувствительнее, чем в реальности!

– И это справедливо…

Если абсолютно все замкнуто на чувстве, то тогда особенно удивительно существование в нас того внутреннего – «выглядывающего абстрактного человека», который сам задает нам вопросы и сам же на них отвечает. Он постоянно, но неуловимо присутствует где-то рядом, внутри, но наблюдает все происходящее внутри нас как бы «со стороны», – будь то мысли или сами чувства. Он одновременно воплощает в себе и активное и пассивное начало. Страдает-переживает и мыслит-созерцает. Необыкновенно странное раздвоение!.. Он – это я?..

Еще парадоксальнее, еще корявее: «я» – это я?..

С одной стороны, человек наделен свободной волей, действует исключительно осознанно и по собственному желанию. С другой стороны, бессознательно и как бы по принуждению… Как будто для «я» есть две формы существования, и оно воплощено сразу в обоих. Словно мгновенно перемещается из одной формы в другую. Как человек может переходить из одной комнаты в другую, оставаясь внутри дома. А находиться в двух местах одновременно невозможно?

Созерцательное существование – так или иначе что-то отвлеченное и уравновешенное. Возможность само-осознания и само-ощущения. В самых экстремальных ситуациях, когда ни о каком спокойном созерцании и речи нет. Когда «я» превращается в сплошной комок страдающей плоти… Но и тогда находится возможность хотя бы на мгновение вырваться из-под пресса переживаний-мыслей, взглянуть на них «со стороны». Хотя бы мельком окинуть взглядом ту маленькую душную комнатку, в которую превратился мир…

Я где-то читал, что как у физического, так и психического страдания имеется вполне определенный порог-предел, который можно измерить или спрогнозировать. За ним – одно мгновение, «щелчок» -поворот, – и уже нет ни боли, ни страдания. Одно мгновение – и освобожденное «я» воспарило, словно на крыльях, над всем, что казалось невозможным и непреодолимым. Конечно, все это, наверное, можно объяснить как-нибудь с точки зрения медицины, физиологии-анатомии, блокировкой нервных связей, перевозбуждением, прерыванием каких-нибудь там нейронов, вырабатыванием или впрыскиванием эндорфинов, но все это – лишь внешние технические подробности, не объясняющие сути явления. Подобно тому, как если бы мы, пытаясь объяснить чудо спасения человека, выжившего в авиакатастрофе, когда самолет упал с высоты 11 километров, искали бы «черные» ящики, анализировали технические подробности, уникальные обстоятельства. Всех пассажиров разметало по округе в виде обугленных кусочков плоти, а этот счастливчик очутился целым-невредимым в своем мягком кресле на солнечной зеленой лужайке, отряхнулся – «Хе-хе! Я пошел в Макдональдз!..» Все эти объяснения, вся выявленная цепочка удачных совпадений, конечно, не объяснит самого чуда. Потому что объяснение находится не только вне пространства, в котором находятся обломки самолета, «черные ящики» и сам человек, но вообще вне любых пространств, математических формул, восстанавливающих причинно-следственную цепочку чудесных событий.

– Господи, вот еще один образчик корявых формулировок!

– Ничего, – спокойно отозвался Аркадий Ильич, – смысл твоих рассуждений мне вполне ясен…

Тем не менее, все попытки вывести более или менее устойчивое представление о собственном же «я» раз за разом терпели провал. А ведь я не претендовал ни на какую окончательность, объективность, тем более научность! Я не мог объяснить его и самому себе. Хотя бы приблизительно.

Гипотез – весьма хитроумных и остроумных – было предостаточно. Но все они быстро сменялись совершенно противоположными, парадоксально перевертывались, вообще теряя всякий смысл. Не говоря уж о том, что были не более, чем очередным «философствованием», не оставлявшим какого-либо «следа в душе». Сам предмет исследования был как заколдованный. При малейшем приближении, при самой осторожной попытке сосредоточить на нем внимание он тут же ускользал. То, что сначала казалось элементарно простым, самоочевидным, а главное, всегда доступным – вот ведь он – я, я сам! – было неуловимо, как сон. Не то что находить ответы, но и формулировать вопросы, было не под силу.

В свое время я вычитал, что еще алхимики признавали проблему «самости» суперфундаментальной, – вообще вершиной познания. Они обозначали ее таинственным символом «lapis» и считали аналогом философского камня. Разгадать тайну «я» – значило понять, что такое жизнь.

В какой-то момент мне пришло в голову, что внутреннее «я» (или как я его описал выше – в виде «созерцающего», «выглядывающего человека») вообще не является внутренним. Может быть, не будучи ни материальным, ни виртуальным, это была лишь некая возможность, своего рода «вход», благодаря которому человек приобретал уникальную автономность и практически сверхъестественные умения. В первую очередь, поднявшись над любыми чувствами и ощущениями, он преодолевал собственную природу. Фактически становился равным Богу. Центр личности проходил через эту точку, но совместиться с ней окончательно не мог. Разве что в идеале. Подобной независимостью обладали разве что ангелы или боги. Это было бы настоящим преображением.

Другими словами, внутреннее «я» чрезвычайно напоминало ту скрытую благодать, которая, как учит религия, так или иначе присутствует в любой человеческой душе. В самом деле, в душе каждого человека живет Христос! Значит, у человека есть возможность и надежда в какой-то момент сделаться тождественным Христу.

Религиозные образы напрашивались сами собой. Но и они мало что проясняли… Аркадий Ильич считал их наименее продуктивными и заслуживающими употребления. Уж лучше «чистое искусство»!

Попутно возникла самая общая идея, относительно устройства мира. На этот раз никакой зауми, очень простая классификация.

По своей структуре все сущее представляет собой неразрывное соединение двух совершенно разнородных реальностей-пространств, которые настолько непохожи друг на друга по своей природе, что их можно было бы принять за некие независимые, не имеющие друг к другу никакого отношения компоненты.

Речь идет все о тех же «внешней» и «внутренней» реальностях. К первой относится все, что описывается словами земля, космос, вселенная, материя, энергия и так далее. Так называемый окружающий нас – «настоящий», материальный мир. Ко второй – все, что является фантазиями, мыслями, чувствами, идеями, информацией. Так называемый «воображаемый» или виртуальный мир.

Если задаться вопросом об их «настоящести», обе совершенно равноправны. И с «научной» и «субъективной» точек зрения они – представляют для нас нечто такое, в существовании чего у нас нет никаких сомнений. Они, так сказать, всегда фактически в наличии. Мы можем строить любые гипотезы об их иллюзорности, однако в их реальности можем убедиться в любой момент. Никой фантастики. Никакой мистики-метафизики. Чего не скажешь, например, о царстве Божьем или о пресловутом четвертом измерении.

Испокон века человек стремился проникнуть и в ту и в другую реальность. Изучить, подчинить, освоить и обжить их. В субъективном восприятии, совершая эту экспансию, человеку казалось, что он не только расширяет собственное жизненное пространство, но и, подобно Господу Богу, творит, приращивает новые области, раздвигает границы самого мира.

Проникновение в ту и другую реальность, каждая из которых имеет собственные измерения, человек осуществлял как бы в двух направлениях – вовне и вовнутрь.

В случае материального мира это экспансия в микромир и макромир. В первом случае, исследуя неизвестные пространства, человек бороздил моря, запускал космические аппараты к другим планетам, пытался заглянуть в глубины космоса при помощи телескопов. Во втором – изучал строение клетки, ДНК, молекул, атомов, элементарных частиц. Словом, проникал в глубь живой и неживой материи, анализируя ее при помощи микроскопов и ускорителей.

(Чтобы представить себе глубину проникновения в микромир и просторы космоса, – а для этого потребовалось бы привести разнородные масштабы к какой-то пропорциональной единой шкале, – было бы любопытно изобрести и применить не меры длины (микроны, километры или парсеки), а принципиально особую – некую условную единицу человеческих усилий, вообще энергии, которую приходится затрачивать во все возрастающих количествах, в громадных количествах, – чтобы забуриться вглубь ли материи, или в глубины космоса, – и, допустим, назвав эту единицу «шагом». В таком пересчете «расстояние» между Землей и Луной будет равно шести шагам, а между двумя атомами в молекуле воды – десяти тысячам.)

Что же касается воображаемого или виртуального мира, то и здесь человек продвигался в двух направлениях. С одной стороны, стремился открыть и расшифровать информацию, содержащуюся в окружающем его материальном мире, а с другой – проникнуть внутрь собственной личности, познать ее содержание и строение.

Вот некоторая аналогия. Некий пергамент. Предмет, не только изготовленный по определенной техлологии из определенных материалов, но и носитель информации, то есть предмет с некой определенно заданной структурой и содержащий в зашифрованном виде вполне конкретные образы – текст или изображение. Можно предположить, что, может быть, не в таком уж далеком будущем сконструируют специальные устройства, которые будут преобразовывать информацию – те же буквы-слова – в адекватные зрительные или звуковые образы, – своего рода видеофильм. Вставишь книгу в такое устройство, выбираешь режим, нажимаешь кнопку – и на экране появится видео-интерпретация любого текста. Подобно тому, как уже давным-давно изобретены специальные синтезаторы, преобразующие совершенно абстрактные символы – музыкальные ноты – в конкретный звук.

Или другой пример – те же пирамиды. То есть не просто функциональные сооружения для погребения фараонов, а своего рода «послания». Еще пример – спираль ДНК, которая представляет собой не только некую материальную структуру, но и носитель информации о живом существе – о его свойствах, характере, судьбе и так далее… В качестве более сложной аналогии можно привести компьютерную кибер-реальность – виртуальную реальность. Компьютерную игру можно рассматривать не как изделие-творение человеческих рук, но и в качестве некой проявленной области внутреннего мира «куска железа», его «души». В этом смысле картинка на экране – не просто картинка, но также непосредственная или косвенная проекция процессов, которые происходят «внутри» компьютерного микрочипа или элемента памяти. А по сути дела – куска материи или сгустка энергии, комбинации положительных и отрицательных зарядов.

На примере компьютера, хорошо видно, что проникновение во внутреннюю реальность сопровождается не только созданием все более изощренных устройств, но именно таких технологий, которые позволили бы проявлять информацию, заключенную во все более малых количествах материи.

Отдельный вопрос – об иллюзии того, что человек творит или синтезирует оригинальные образы, тем самым расширяя свой внутренний мир. А может быть, только открывает уже существующее? Говорят же, что работа скульптора заключается в освобождении статуи из куска мрамора, работа композитора в подслушивании мелодий окружающего эфира, а работа математика в выхватывании формул из пространства идей…

Что же касается стремления проникнуть и освоить пространства человеческой личности, то не исключено, что также когда-нибудь сконструируют какие-нибудь устройства, при помощи которых можно будет наблюдать, что происходит в нашем собственном сознании, в нашей собственной личности, – проецировать вовне сновидения, мысли, фантазии, – подобно тому, как при помощи так называемой компьютерной «периферии» (к которой относится также и упомянутый экран монитора) можно «наблюдать» то, что «происходит» внутри самого микрочипа.

Казалось бы, бесконечность мира должна обескураживать человека, заставить сомневаться в самой идее возможности познания. Где, к примеру, взять такое количество энергии, чтобы раздвинуть эти границы – хотя бы на шаг глубже того, что уже достигнуто?!.. При этом бесконечность внутренней реальности «умещается» в мизерном количестве материи. Другая вселенная, бездна необыкновенных образов приходит к нам с экрана компьютера. То есть с одной стороны – бездны Вселенной, с другой – бездны Микромира… Не говоря уж о том небольшом количестве материи – нашего собственного «серого вещества», в котором заключен другой – необозримый и уникальный – внутренний мир!

Размышляя о внешней и внутренней реальностях, двух принципиально разных по природе, я натолкнулся на один удивительный вопрос, на который, при всей его видимой простоте, оказалось чрезвычайно трудно ответить. Собственно, не вопрос, а сразу множество вопросов. А огромные трудности, с которыми я столкнулся, пытаясь хотя бы сформулировать проблему, опять-таки подтверждают ее нетривиальность. Еще одна потрясающая тайна.

Если все сущее состоит из двух миров – материального и идеального, то каким образом объекты, принадлежащие к одному из них, взаимодействуют с теми, которые «находятся» в другом? Стимул, посылаемый с одной стороны и, как результат, – реакция, возникающая с другой? Вообще, возможно ли между этими двумя принципиально разнородными мирами какое-либо взаимодействие? И в каком из них находится наше «я»?.. А может быть, сразу в обоих?

Известно, сколько усилий затрачено людьми, чтобы обнаружить достоверные подтверждения того, что мысль способна повлиять на материальный объект! Сюда же, пожалуй, относятся загадки парапсихологии, экстрасенсорики, телекинеза и тому подобное. Мистика, магия, религия. Сколько трудов, и – никаких результатов!..

Но самое изумительное заключено в самом обыкновенном. Повседневная жизнь подтверждает, что какая-то связь между двумя мирами безусловно существует. По крайней мере, они «знают» друг о друге. Хотя бы на том простом основании, что происходящее в одном, отражается, влияет на происходящее в другом.

Это, наконец, забавно: сочиняя порой какие-нибудь завернутые гипотезы, мы снабжены прямыми доказательствами воздействия мысли на материю, и наоборот! Причем эта величайшая тайна известна любому, а «экстрасенсорные» способности не такая уж и редкость. Каждый из нас – маг и волшебник. То, что мы этого не осознаем, объясняется, видимо, другим известным парадоксом: едва свершившись, чудо перестает казаться таковым.

Короче говоря, мое «доказательство» до такой степени элементарно и обыденно, что, если бы я попытался объяснить кому-нибудь свою мысль, в лучшем случае рисковал бы показаться наивным. Но я никому ничего не пытался ничего объяснить. Разве что Аркадию Ильичу. Да и то особенно не напрягался. Просто рассуждал. Как бы сам с собой.

Рассмотрим элементарную ситуацию и попытаемся расшифровать ее потрясающий смысл. Человек видит висящее на ветке румяное яблоко, ему приходит в голову, что хорошо бы яблоко отведать, он его срывает и надкусывает… Что при этом происходит?.. А происходит не что иное, как удивительное взаимопроникновение двух реальностей друг в друга!

Во-первых, при взгляде на яблоко, в голове человека возникает определенный идеальный образ, а затем соответствующее намерение. При этом действие прокручивается в сознании. Затем человек осуществляет свое намерение практически. То есть причина, лежащая в области идеального, а именно, во внутренней реальности, а ее следствие (независимо от результата) проявляется в области материального, а именно, во внешней реальности… Что же это – как не прямое воздействие мысли на материю!

Конечно, тут легко погрязнуть в разного рода оговорках, аргументах и контраргументах. Например, что в данном случае взаимодействие внутренних и внешних объектов ограничено так сказать лишь «живой материей», то есть самим человеком, его телом. То есть мысль, воля человека способны управлять лишь его телом – человек протягивает руку, – а уж окончательный результат, собственно «внешнее воздействие» – срывание яблока – происходит не прямым образом, то есть не в результате прямого воздействия мысли на него, а косвенно, через посредника, коей, в частности, является человеческая рука… Но на это можно было бы возразить, приведя в пример компьютер, управляющий работой какой-нибудь машины или механизма. В этом-то случае нет никаких сомнений, что виртуальные образы и решения приводят к совершенно реальным, а не виртуальным результатам!

Но мне было важно выяснить именно в принципе – являются ли объекты внутренней реальности, в частности наши фантазии, абсолютно изолированными от объектов внешней реальности, или способны воздействовать друг на друга, – независимо от того, насколько сложным и непонятным нам представляется механизм этого воздействия.

Попутно, я осознал еще одну удивительную вещь.

Манипулирование виртуальными объектами (в частности, обыкновенное фантазирование) так или иначе преобразовывает и развивает наши представления о внешней реальности, делать их более объемными. Что, в свою очередь, позволяет вырабатывать определенные правила и способы (включая великие открытия) воздействия на действительность – все более эффективно и в желаемом направлении. Проще говоря, приобретать знание о мире, о природе, о себе, – в том числе научное.

С другой стороны, манипулирование материальными объектами, даже сугубо материальными, часто приводит к тому, что мы начинаем лучше понимать самые тонкие психологические проблемы. Как часто аналогия из области материального мира упрощает восприятие проблемы и дает толчок новым гипотезам! Скажем, сконструировав компьютер, человек приходит к мысли, что по аналогии устроены, может быть, и его собственные мозги – «жесткий диск», «оперативная память», «скорость процессора» и так далее.

Что особенно замечательно, 99% знаний добыто именно таким образом. То есть не путем прямого наблюдения за действительностью, не опытным путем, а посредством весьма отвлеченных умственных манипуляций, суть которых совершенно неясна, а их происхождение забыто напрочь. Логическая нить, приведшая к тому или иному открытию, потеряна самими изобретателями. Более того, принципы работы 99% приспособлений, созданных современной цивилизацией, до конца не понятны ни одному человеку. Хотя бы и по той простой причине, что давным-давно превысили пределы всякого человеческого понимания. Однако мы прекрасно приспособились, пользуемся и будем пользоваться тем, чего не понимаем! Строго говоря, человек манипулирует реальностью в духе чистой магии и шаманства. Разве не так мы пользуемся электричеством, телевизором, компьютером и тому подобными вещами? Не только детям, но и взрослым по большому счеты наплевать, что и как работает, – лишь бы управлять и добиваться результата, пользуясь простыми «если это так, то это так», а если «этак, то это эдак»…

Причем не только в технике. Точно также, не понимая ни сути, ни смысла собственных действий, а лишь зная, какого конкретного результата хотели бы добиться, мы пользуемся некими весьма туманными правилами, часто голыми схемами, если не сказать магическими технологиями, – чтобы успешно общаться, принимать решения, действовать.

Словом, между двумя реальностями происходит самое интенсивное, нескончаемое взаимодействие. Там – в чрезвычайно усложнившейся внутренней реальности, возникают «причины», а их «следствия» материализуются во внешней реальности… А объекты материального мира дублируют адекватные копии в виртуальную реальность, которые тут же начинают жить самостоятельной, но уже внутренней жизнью.

Несмотря на свою принципиально различную природу, внутренняя и внешняя реальности ни в коем случае не есть нечто способное существовать отдельно друг от друга. То есть, как раз наоборот, они принципиально неразъединимы, вообще одна не существует независимо от другой. Как материя без пространства или тень без предмета. Как две стороны одной монеты.

Можно сказать и по-другому. Внутренняя реальность – это продолжение внешней, и наоборот. Подобно тому, как любая информация имеет тот или иной материальный носитель. Буква не существуют отдельно от бумаги.

Подобные аналогии провоцируют и другие вопросы-перевертыши. К примеру: что является «носителем», а что начертанной на него «информацией»? Что первично, что вторично? Взаимная организация материи и пространства и есть информация? Форма? И в этом смысле, конечно, любая точка вселенной должна «узнавать» о любой другой, сколь угодно удаленной точке. Причем абсолютно все и мгновенно. Так как обе составляют собой единую «форму»…

На этой стадии «философствования», уже нестерпимо корявого для самого меня, я вернулся к рассуждениям о внутреннем «я». Чтобы изумиться очередной неожиданной догадке.

«Я» способно созерцать и анализировать обе реальности, но само, очевидно, не принадлежит ни к одной из двух. В определенном смысле наблюдает за всем откуда-то извне, в соответствии с имеющимися у него возможностями, затраченными усилиями. Стоит лишь прислушаться к себе, и каждый может легко это увидеть и почувствовать. Но как это происходит?

Вот я живу во внешней реальности. Вот мыслю, чувствую… Однако при этом мое внутреннее «я», словно некое внутреннее «око», способно воспринимать то и другое, – причем именно как нечто «внешнее», – будь то вещественный мир или собственные мысли и чувства. Это и понятно. Я уже не раз приходил к тому, что нет никакой разницы между представлением о предмете и самим предметом… Но мы чувствуем и знаем эту разницу!

Конечно, это предельно субъективное ощущение, но, по крайней мере, замечательно конкретное. Грубо говоря, мы ощущаем это так, словно всегда находимся где-то между реальным и воображаемым. Такое впечатление, словно внешнюю и внутреннюю реальности разделяет какая-то сверхчувствительная пленка-мебрана, не имеет ни толщины, ни объема, – и что она, эта мембрана, и есть то «всевидящее внутреннее око» – то есть наше внутреннее «я»! – взгляд которого направлен в обе стороны пространства…

Вот до чего додумался!

Стало быть, она существует – третья реальность?.. И существует, неразрывно соединенная-переплетенная с двумя другими, – как те соединены-переплетены между собой? А наше индивидуальное «я», погруженное в третью реальность, – одновременно часть и целое?.. «Целое» – потому что индивидуально, как только может быть индивидуально «я», а «часть» – потому что теряется в каком-то бесконечном и всеобщем вселенском «Я». Это «Я» всевидяще выглядывает из каждого из нас, при этом приобретая видимость индивидуального «я», использует нас в качестве окошка в обе реальности… Таким образом третья реальность – место обитания самого Бога. А мы всю жизнь только и делаем, что бродим вокруг да около, – и вечно проходим мимо невидимого и недоступного «входа»…

Мы не могли не втянуться в своего рода религиозные рассуждения. Даже странно, что я говорил об этом с Аркадием Ильичом, как в свое время делился мыслями с Натальей.

Теперь становилось ясно, почему неуловимо-чудесное, внутреннее «я» способно воплощаться во всех человеческих чувствах и мыслях, но в то же время существует отдельно от них. С одной стороны, знает и ведает обо всем, что происходит в обеих реальностях, но взирает на них как бы извне, потому что принадлежит третьей. Оно не тело, не информация и не конкретная личность.

В самом деле – как поразительно это напоминает идею Бога! Если Христос и Его царство существуют, то именно внутри каждого человека. А «абстрактный человек» – никудышный образ. Потому что нет ничего естественнее предположения, что внутреннее «я» – это и есть Христос, живущий в каждом человеке!

Кстати, философ Кант и подавно именовал это не то нравственным законом, не то категорическим императивом. К тому же, нечто подобное формулировал Фрейд. В своей классификации он относил к «сверх-Я» все то, что стоит выше личности. А значит, вне ее! И что «сверх-Я» обычно называют Богом, совестью, безусловными понятиями и представлениями и так далее…

Тоже те еще формулировки!..

Что бы мы ни делали, ни думали, ни чувствовали, как бы ни оценивали тот или иной свой поступок, внутреннее «я» всегда имеет собственное мнение. Бог и совесть всегда в человеке. Если мы не слышим или не хотим слышать их голоса и мнения, это вовсе не значит, что мы от них освободились. Отделить их от себя, при всем желании, невозможно. Это, опять-таки, все равно что оторвать тень от предмета.

Как ни парадоксально звучит, но наши мнения, ощущения, желания, воля – это одно, а мнения, ощущения, желания, воля нашего внутреннего «я» совершенно другое. В этом смысле с «я» можно беседовать совершенно точно так же, как с внешним собеседником. Это не так трудно, как кажется. Но это не имеет ничего общего с раздвоением личности. Раздвоение личности – это когда в человеке противоборствуют его собственные мнения и желания. А мнение внутреннего «я» всегда уникально и единственно. Строго говоря, и не мнение даже. Никаких эмоций, ничего личного, индивидуального. Как бы абстрактная точка зрения. Ты можешь колебаться, менять мнения, мучаться неопределенностью, но в то же время в тебе всегда присутствует абсолютно спокойная, нейтральная «точка зрения», которая ничего не навязывает и не требует. Ни в чем не убеждает и ни на что не претендует. Монашенски невидная, тишайшая, смиренная. Ты можешь легко заслонить ее своими доводами или вообще не замечать. Но монашенски же твердая и непреклонная. Она просто есть. И всегда рядом.