Читать книгу "Последний русский. Роман"

Одно ясно – жизнь продолжится и после Апокалипсиса. С нашей, архаичной точки зрения – какая-то божественная, качественно-светозарная, преображенная жизнь. Я войду и тем самым сольюсь с новой жизнью, приобрету бесчисленное количество связей, смогу влиять на все и все будет влиять на меня. Я не только смогу познать Истину, но и буду обязан все прожить-претерпеть. Вот о чем нельзя забывать: знание – умозрительно, Истина – есть Причастие.

Но что еще замечательнее – нечто подобное можно отыскать в нашей теперешней реальности… Разве не так проживает жизнь любой более или менее мудрый человек, который всегда отчасти фаталист, а к жизни и смерти относится философски? К тому же, фатализм – непременный признак действительно религиозного человека. В исламе, кажется, это чуть ли не центральная точка всей практической жизни – желанное в своих высших степенях слепое подчинение Бытию и Провидению, – какими бы они ни оказались… Не этого ли прозрения пытаются достичь медитациями и психотренингом?.. Разве не так жили православные святые мученики (совершенно реальные люди)? Особенно поражает, что, живя по христовым заповедям, и по этой причине не питая ни малейших иллюзий о своей судьбе, которая неизбежно должна была повторить судьбу самого Христа, то есть сознавая свою будущую участь, – они заведомо покорялись всему. Зато какое воскрешающее и спасительное воздействие оказывали на других! Как это по-русски!

С другой стороны, во всем том, что прежде казалось безнадежным хаосом, новому человеку откроются простые закономерности. С таким сверхзрением он предстанет в глазах окружающих (обыкновенных ли обывателей, или власть имущих) может быть, не столько святым или сверхчеловеком, сколько феноменальным счастливчиком, который всегда оказывается в нужный момент в нужном месте. Тот хаос, в котором другие терпят бедствия и погибают, он использует, как источник самых неожиданных возможностей, – и чем ужаснее хаос, тем больше таких возможностей. Начиная от банальной преуведомленности на рынках ценных бумаг, вплоть до самых невероятных обстоятельств, воспользовавшись которыми он будет производить впечатление человека, поправшего сами законы природы. Ради развлечения, он мог бы преспокойно занять соответствующие места в том же самолете, обреченном упасть с высоты одиннадцати километров, и не только не погибнуть, но оказаться на земле целыми и невредимыми. Спокойно поднявшись со своего кресла целым и невредимым, он исчез бы с места происшествия до приезда аварийных служб, – чтобы не привлекать к себе внимания. Для него это смертельное приключение было бы забавным аттракционом, вроде американских горок. Это конечно экзотические ситуации, а на практике, пожалуй, все выглядело бы куда обыденнее. Мне даже кажется, что тот давнишний случай из детства с загадочными летними велосипедистами-«шпионами» был именно чем-нибудь в этом роде – заведомо рассчитанным вариантом, а мне лишь довелось ненароком заглянуть в щелку – ухватить кусочек этого нового мира с его фантастическими возможностями и обитателями.

Может быть, правильнее и яснее было бы вообще не вводить и не использовать это чересчур заезженное, довольно скользкое, употребляемое в бесчисленных спекуляциях понятие «новая реальность». Действительно, в том-то и заключается главнейшее своеобразие «входа», что его обнаружение вовсе не означает обнаружение какого-то принципиально иного мира, – кроме того, в котором мы жили до сих пор. Грубо говоря, не только не будет открыта еще одна параллельная вселенная, но к нашему старому миру не добавится ни одного нового «атома». Точно так же, как в том анекдоте с горшками мир менялся, приобретал или утрачивал чудесные свойства, лишь в зависимости от точки зрения. С другой стороны, «новая реальность» – довольно удобное обозначение для всех тех ощущений и представлений, которые человек обретет, если отыщет «вход». Есть и другое, не менее заезженное понятие – «новый взгляд» или «новое зрение». Если поставить перед собой задачу достичь абсолютно ясных и определенных формулировок, утрясти значения всех понятий и контекстов, то движение мысли будет безнадежно парализовано. Незачем также изобретать язык, более сложный, чем тот полудетский язык, при помощи которого мы проговариваем, лепечем внутри себя наши мысли. В формулировании новых идей неизбежно присутствует туман. В конце концов, абсолютная адекватность слова и мысли, слова и явления – недостижимы в принципе. Да и, вообще говоря, на практике не так уж необходимы, – если удается хотя бы обозначить, дать понять, о чем речь… Очень может быть, что хоть сам момент «входа» произойдет для человека по «щелчку», но осознание новой реальности, адаптация к ней будет более или менее постепенным процессом. Своего рода переходное состояние. (Ведь и длящаяся жизнь – «переходное состояние»! ) А если так, то человек будет осваивать новую реальность по определенным основным направлениям. Оставаясь человеком в полном смысле слова, он, конечно, испытает немало эмоциональных встрясок и потрясений. В таких ситуациях невозможно остаться беспристрастным исследователем. Может быть, и со мной происходило нечто подобное, когда я «видел» умершую маму, причем до того явственно, что мне в голову не могло прийти, что это иллюзия или что-то вроде призрака-фантома. Скорее уж я был склонен поверить россказням об мнимоумерших. Необычайные, часто демонически искаженные, извращенные образы и ситуации, так плотно обступающие человека, совсем необязательно следствие расстроенного сознания. Они и есть поток вариантов и вероятностей новой реальности, в которых человеку предстоит сориентироваться, отделить невероятное от маловероятного, а маловероятное от неизбежного.

Макс объяснял мне, что никакой человек не способен решить проблемы распознания такого масштаба и сложности что называется «в уме». Макс не только исследовал эти вопросы как биолог, но, будучи искренне увлеченным ТМ– и другими практиками, усвоил также и разного рода «мистический» опыт. К сожалению, все ссылки на то, что, якобы, нечто подобное совершали великие отшельники, пророки или святые – в лучшем случае подтасовки или простые совпадения. Единственный реальный путь просчитать варианты и вероятности того, что принято называть будущим или судьбой, – создание особых компьютерных технологий в области коллективного и «продленного» сознания. Прорыв в новую реальность – всего лишь вопрос концентрации технических средств. Масштабы финансовых вливаний в компьютерное проектирование новой реальности огромны. Понятно, что роскошь попользоваться технической новинкой под силу лишь избранным. Воистину «Пользователям» с большой буквы. Технически оснащенная сволочь. Перспектива первой компьютерной экспедиции в новую реальность целиком и полностью у них в руках. Можно не сомневаться, что уже идет некая невидимая гонка за право прорваться к «входу», пожрать Землю, приняться за Космос. Потому-то и грядет Апокалипсис.

Во благо или во зло, но задача вот-вот будет решена. Что это даст на практике для конкретного человека? С учетом стартовых технологических-энергетических возможностей, можно будет рассчитать и составить своеобразную топографическую карту новой реальности, охватив сотни, тысячи окружающих людей, – как минимум сразу лет на сорок вперед. Для первых компьютерных экспериментов использовались реальные человеческие судьбы, конкретные люди и ситуации. Чрезвычайно важно иметь под рукой именно подлинные и предельно интимные материалы, вроде моего «XXXXXX» -архива или Всеволодовой виртуальной «Супер-Библии». Это как живая кровь для упырей.

Специальные программы позволят двигаться и ориентироваться в искаженном мире, по всем его путаным тропинкам, обходя ловушки и выбираясь из тупиков. Сличение образов, прокручивание огромных баз данных дают вполне устойчивые эталонные образцы, из которых затем формируют что-то наподобие фильтров, отсекающих всякую чертовщину или, наоборот, нарочно продуцирующих ее. Фактически борьба Добра и Зла перенесена на просторы киберпространства. Замечено, что накопление информации, определенным способом обработанной и приведенной к соответствующему стандарту, буквально на глазах расширяет вероятность обнаружения «входа». Или его имитации. Что одно и то же… Таким образом программа уже позволяет рассчитать для отдельных людей свой «вариант» судьбы, а также организовывать виртуальные пространства идей, находящихся в постоянном движении, в своего рода процессе естественного отбора и эволюции. Продвижение вглубь этого нового пространства, конечно, потребует все больших усилий в усовершенствовании технологий, а также все возрастающее потребление энергий. Но эти проблемы успешно решаются. Пройдет совсем немного времени, и технические возможности компьютеров – их мощность, быстродействие, объемы памяти – не только достигнут уровня, которого требуют самые сложные современные проекты, но и далеко превзойдут все мыслимые масштабы практического использования. К примеру, если кому-то придет в голову просчитать поведение каждой элементарной частицы в нашей вселенной от момента сотворения и обратно – сделать это будет так же просто, как подсчитать, к примеру, количество стульев для гостей, загибая пальцы на руке…

Конечно, компьютер, даже фантастически мощный, лишь многообещающее средство решения интеллектуальных задач, которым еще нужно уметь воспользоваться. Наподобие того, как человек, который изобрел порох и применявшие его для потешных фейерверков, понятия не имел, что через некоторое время его изобретение перевернет мир, приведя к изобретение огнестрельного оружия. И, конечно, дополнительные, уж и вовсе беспредельные возможности для осуществления проекта новой реальности откроет всеобщая компьютеризация, которая превратит компьютер в такое же незаменимое средство жизнедеятельности, как другие достижения цивилизации. Отнять их – и человек будет абсолютно беспомощен и обречен. Все равно что выпустить в дикие условие животное, выращенное в неволе, – никогда не адаптируется, непременно погибнет. Уже появились люди, для которых компьютер из тривиального вспомогательного средства, вроде костылей для хромого или очков для плохо видящего, превратился в жизненно важный элемент, – вроде искусственного инсулина или кардиостимулятора… Да и как выжить в грядущем, насыщенном смертельными опасностями мире без этих специальных средств? Еще немного – и то самое, пока трудно вообразимое – поголовное вживление микрочипа в мозги, сотворение русского киборга станет реальностью. Плюс самое широкое использование искусственных имитаторов и симуляторов, вроде специальных датчиков-раздражителей, – не только для выживания в экстремальных ситуациях, но и просто для удобной и приятной жизни. Плюс интернет, всеобщая коммуникация, связанность каждого с каждым. Для русских, для которых соборность и общинность существования всегда были исконными стремлениями, это, может быть, станет желанным и естественным процессом. Полномасштабное воплощение идей коллективного сознания отныне не встретит никаких препятствий. А это, в свою очередь, создаст все условия для прорыва в новую реальность. Киберпространство станет той расширенной универсальной средой, которая не только сможет без потерь и искажений вместить в себя всю прежнюю реальность, но и синтезирует новые сущности – в виде бесконечных ее вариантов.

То, что происходит сегодня – фактически и есть сотворение новой реальности – информационный взрыв, полное подобие Большого Вселенского Взрыва, описываемого астрофизиками. Мы находимся внутри разбегающейся во все стороны виртуальной Вселенной. Конечно, еще потребуются некоторое время, пока появятся технологии, которые упростят общение человека с компьютером. В техническом отношении нет ничего неожиданного и удивительного, например, в том, что к нервным волокнам человека подсоединяют специальные биоэлектронные датчики, посредством которых человек уже непосредственно, лишь «движением мысли», управляет компьютером, усилием воли перемещает курсор на экране компьютера. Конечно, в недалеком будущем никакое буквальное «вживление» или «сшивание» будет вообще ни к чему. Непосредственная связь человека и компьютера – захочет ли человек пошевелить пальцем, дернуть ногой, поработать языком или «пошевелить мозговой извилиной» – эта связь будет обеспечена дистанционным устройствами, регистрирующими поведение человека, находящегося перед специальным датчиком-сенсором, который сможет преобразовать любые исходящие от человека импульсы в те или иные стандартные команды для компьютера. Нет никакой надобности вдаваться в технические подробности. В конце концов, дело не во взаимодействии человека с компьютером, а человека с человеком. Возможно, прогрессивные технологии не исказят и не разрушат, а наоборот, сделают человеческое общение естественнее и эффективнее (физиологичнее, психологичнее), чем то, что мы имеем теперь. При помощи компьютера (а не напрямую) человеку будет проще взаимодействовать-общаться с самим собой! Тут нет никакого противоречия. Взаимодействие при помощи компьютера действительно может быть проще, «короче», «чувствительнее», так как компьютер был изначально создан как средство его усиливающее, в той или иной области превосходящее возможности человеческого сознания. Более того, по своему происхождению компьютер, очевидно, является своего рода материальным отражением, наглядной аналогией «овеществленным» воплощением и в пределе точной копией человеческого разума, – причем до того наглядной и удобной, что может служить отличным моделью для его изучения. К слову сказать, в этом смысле любые произведения человеческих рук можно считать материальной проекцией структур его внутреннего мира (включая такие трудноуловимые категории как нравственность, духовность, религиозность). Может быть, изучая их именно под этим углом, откроются новые пути исследования призрачной внутренней реальности, – более плодотворные и оригинальные, а главное, более конкретные, чем умозрительные психологические-философские рассуждения… На сеансах «абсолютного искусства» проводились удивительные игры-эксперименты с использованием видеокамеры. Человек приобретал своего зеркального виртуального двойника, а экран монитора превращался в настоящее, а не условное зеркало. Возможно, это один из первых прототипов принципиально нового интерфейса, который сам по себе откроет новую эру. Видя себя отраженным в таком кибер-зеркале, человек испытывает особый эффект присутствия. Я, реальный, могу перенестись в реальность виртуальную. Более того, перемещаться в ней так же, как в реальном пространстве. Особенно показательными в этом отношении эксперименты по виртуальному реконструированию ситуаций прошлого и будущего. Специальные компьютерные программы имитируют общение с исчезнувшими или умершими людьми. Что это – как ни отчетливые очертания «входа» в новую реальность?

И теперь подчас кажется, что пресловутая новая реальность – не более, чем диковинное сплетение игр разума – иллюзий, медитаций, сновидений, которые не имеют непосредственного соприкосновения с тем миром, в котором существуем мы. В лучшем случае – своеобразный метод изощренного и мощного прогнозирования (хотя бы и чрезвычайно точный и многоуровневый). Если это так, то о таинственности, его влекущей, нет никакого смысла столько говорить, так как, в конечном счете, человек остается фатально замкнутым в собственном «я». Не к такому ли ощущению-состоянию безнадежного разочарования приблизилась и вся современная цивилизация – со всеми ее «блестящими» достижениями в области науки, технологий, медицины, культуры, искусства? Вспышки вдохновения, блаженства от созерцания подобия истины, – то есть при определенном нравственно-интеллектуальном «разогреве», – мимолетны. Да и сами «блаженные» – не от мира сего. Все интеллектуально-религиозные системы, толкующие о «накоплении духовности» в лучшем случае погружают человека в транс, который, если отдаленно и напоминает «вход», то неизбежно выталкивает назад, да еще и пинком, – как сон безжалостно выталкивает нас из своих райских кущ, когда мы проснулись. Едва подняв голову, облегченно вздохнув, когда с него отчасти снялось отупляющее бремя непосредственного выживания, современный человек увидел перед собой другие, не только отравляющие существование, вопросы, но и способные довести до безумия. Конечно, именно в лице науки и техники он обрел относительную защиту и комфорт существования, – но, даже если на миг представить, что решены все вопиющие, больные проблемы экологии, перенаселения, истощения ресурсов, качества и продолжительности жизни, главный вопрос останется… В этом смысле абсолютно неважны условия жизни. Живет ли человек в довольстве или нищете, здоров ли, болен, юн ли, стар, счастлив или нет – он неизбежно формулирует одну и ту же преследующую его «экклезиастову» проблему: никакие достижения ума не дают подлинного освобождения, уверенности, не избавляют от одиночества и ощущения бессмысленности существования. И уж, конечно, не открывают перспектив бессмертия, не проливают свет на тайну и смысл смерти.

Вот и приходит на ум мрачноватая сказка о том, как Смерть, сидя на постели умирающего Императора, постепенно, предмет за предметом отнимает у него все, что ему принадлежало – вещи не нужные, не способные теперь ему помочь, – меч, плащ, корону, скипетр. Правда, в сказке достаточно было лишь засвистать Соловью, чтобы Император получил назад все, что имел. Вещи – еще ладно. А как быть с мыслями и чувствами? Как всесильный Император лишается вещей, так и ученейший из ученых лишается всего накопленного знания, мудрейший из мудрецов своего знания, а самый просветленный монах веры… Действительность суровее сказки. Подобное происходит не только императорами и не только на смертном одре, где, в крайней случае, родственники или просто добрые люди подсунут таблетку или уколют, чтобы не мучался. Это происходит с каждым – и на протяжении всей жизни. Самые бесспорные, выстраданные мысли теряют резкость перед пронзительной ясностью живой жизни. Самые глубокие, сильные чувства непрочны и переменчивы. Человек жмется к каждому тусклому, засиженному мухами фонарю, распространяющему свет знаний. Выбросить их вон – все накопленные знания и премудрости? Нам и это не под силу…

Особенно красноречиво выражает тоску по другому пути религия. Не о том ли свидетельствует мифологическое низвержение с Небес, духовная слепота и фатальное отлучение от Бога и Истины? Не в том ли суть изначальной ошибки, что в насущных нуждах человек избрал технократический способ, намертво оказался к нему привязан и обречен взаимодействовать с миром так сказать «косвенно», а не непосредственно? Грубо говоря, желая изменить мир, начал орудовать камнем, зажатым в кулаке, а не силой духа. Вместо того, чтобы поразить птицу усилием воли, поражал стрелой. Передвигал горы на своем горбу, а не верой… В том-то и проблема, что, проникнув в тончайшие биологические структуры, в гены, мы все равно пытаемся воздействовать на них принципиально тем же способом, как и древние. «Обтесываем» ген, орудуя камнем… Не попытаться ли проделать эту манипуляцию «изнутри»? Нам прекрасно известен феномен той же «психотерапии», когда нематериальная мысль способна привести к материальным изменением в человеческом организме. Конечно, наговорено и наспекулировано по этом поводу немало, а реальных знаний крупица, а наше «я» и материальный мир по-прежнему бесконечно разъединены. Какая невыносимая безысходность! Все наше бытие совершается во внутреннем невещественном пространстве, а наше тело является «вещью». Единственное, на что мы способны, наблюдать за происходящим из этой внутренней тюрьмы-раковины, оставаясь изолированными. Какими бы ни богатыми нам представлялись наши внутренние миры, богатство это ущербно. И ущербность – в этой вечной изолированности идеального от материального. Но что, может быть, еще невыносимее – мы, исключительные личности, абсолютно герметично изолированы от себе подобных! Настолько глухо, что не можем утверждать, что они – то самое, что мы от них думаю. В лучшем случае, сближаемся, заточенные в телесных оболочках, стучим друг о друга раковинами, а затем нас снова разносит прочь.

Неужели все так безнадежно? Неужели два мира – внутренний и внешний, – наше идеальное «я» и материальный мир – разделены непроницаемой преградой, в которой не найдется окошка или двери?.. Какая странная идея! Разве наше собственное тело не является такими окошком или дверью, – просто мы не задумывались об этом? Как бы наивно-примитивно это ни звучало, но именно посредством нашего тела происходит непосредственное сообщение внутреннего и внешнего миров. Изумительно то, что мы можем это наблюдать и чувствовать, но, кажется, никогда поймем, как это происходит. Сколько самых обыденных примеров этих чудес! Взять хоть еду и питье. Неодушевленная материя, рассеянная в окружающем мире, может быть присоединена к нашему телу и сделаться живой. Мы пожелали – и стало так. Мы действительно присоединяем «неодушевленный» внешний мир, усваивая его частицы в собственное тело – и вот уже можем осуществлять напрямую это великое взаимодействие: между материей и «я» -сущностью. Буквально на наших глазах (но оттого не менее таинственно). В том числе и наоборот (как ни смешно). Самое необычайное открывается в самом обыкновенном. Но если верен сам принцип, если это действует в элементарном, то почему бы этому не действовать в чем-то гораздо более сложном?.. Может быть, это именно заложено в чуде воскрешения, когда Христос коснулся своей животворящей плотью мертвой плоти умершей девочки, – а затем и провонявшего Лазаря, – и они ожили? Может быть, Христос для того и приходил, чтобы сообщить нам еще и это – смысл настоящего пути, надежду на реальную возможность на иное существование?.. Нет, не то чтобы я так уж сразу уверовал во всякую там экстрасенсорику, телепатию, телекинез, внетелесные перемещения в пространстве. Опять-таки, не в том вопрос. Важно зафиксировать эту мысль: мы ужасно близки к чудесным вещам. И другой путь возможен.

Удивительно, во мне до сих пор живет та давнишнее детская страсть, когда я говорил себе, что вот, если бы мне хотя бы раз удалось осуществить какой-нибудь наглядный эксперимент из области того же телекинеза: сдвинуть мыслью хоть бы маленькую спичку, хоть пушинку. Хоть бы для себя самого, со всевозможными оговорками иллюзорности и субъективности. Я бы, пожалуй, совершенно по-другому смотрел бы на мир… Однако о каких доказательствах я, глупый человек, неисправимый скептик, опять толкую! Я только что приводил самые несомненные доказательства. К чему доказательства, в любое мгновение я могу убедиться в чудесной способности моего «я» проникать в материальный мир – достаточно захотеть и пошевелить пальцем! Это хотение, этот образ или идея о том, что вот сейчас я что-то сделаю, существует где-то в потустороннем «пространстве», которое невозможно зарегистрировать сколь угодно чувствительной аппаратурой. Вернее, не существует с какой бы то ни было физической точки зрения. Но вот решение принято – я взмахну рукой, пущусь плясать вприсядку, просто почешу за ухом, – и это будет означать не что иное, как то, что мое материальное тело совершает то самое, что только что было совершено изнутри, идеально… Несерьезные, детские, нелепые рассуждения! Но именно они открывают бесконечность.

Кстати, так называемое виртуальное пространство, отраженное на экране компьютера, – может быть, и оно представляет собой хоть и грубую, но принципиально точную иллюстрацию, аналог, рукотворный прообраз нового способа взаимодействия с миром. С появлением компьютеров человек смог убедиться, как происходящее в абсолютно иллюзорном мире зримо и достоверно воплощается в мире материальном, и обратно. До этого мы могли полагаться лишь на сомнительную добросовестность медиумов и сновидцев, сообщавших нам о происходящем в иных сферах. В этом смысле сам компьютерный «клик», по которому следует мгновенное переключение из одного плана виртуальности в другой, выглядит необыкновенно символичной манипуляцией – кибер-«щелчком». Это тем более удивительно, что компьютеры сами по себе – произведение того же изнуряюще-порочного технократического пути.

Кто знает, может быть, достаточно самого простого открытия, чтобы человек овладел секретом принципиально иных технологий. Это вообще очень важное слово – технология. И на чрезвычайно усложнившихся технологических стадиях цивилизации (нашей сумасшедшей электроники, химии, физики, математики) нет-нет да происходят феноменально простые открытия и изобретения. Для практических задач, которые, казалось бы, могли быть решены исключительно напряжением всех современных знаний, вдруг находится оригинальное ключевое решение. Оно только не требует никаких изощрений, сумасшедших затрат, а наоборот, до того примитивное, что вполне могло было быть осуществлено еще чуть ли не в каменном веке. Не этим ли занималась также и алхимия, магия, и прочий оккультизм – поисками таких супер-истин, супер-решений? В каком-то смысле первые ученые-механики, вроде Архимеда или Леонардо, с первозданной ясностью и непредвзятостью взглядов на природу, находились куда ближе к разгадке ее тайн, чем современные исследователи. Последние до того страшатся показаться наивными, что способны видеть не больше профанов. Это, конечно, не вопрос особого биологического зрения (каким, к примеру, обладают какие-нибудь животные, способные различать предметы в их инфракрасном или ультрафиолетовом диапазоне), а именно – видения, прозрения, способности к прямому восприятию вещей – без того, чтобы тут же пытаться разъять их на части, пропускать через все ранее добытые схемы и догмы. К сожалению, сейчас торжествует именно этот метод – «разъятия на части». Самые серьезные, глобальные проекты основываются исключительно на этом принципе. В поисках истины наука упорно, с все возрастающим сопротивлением прорывается вглубь вещества, дробит, рассекает плоть, изучает составляющие материи. А какие надежды возлагались, к примеру, на расшифровку генома, обещавшую полное знание о жизни! Но открылось до обидного мало. Несоразмерно мало по сравнению с затраченными усилиями. Предполагалось, что все тайны заключены в строении ДНК, но оказалось, что, кроме генов, этих крошечных шестеренок, живого механизма, нужно изучить механизмы их взаимодействия. Разве с самого начала не было ясно, что разобрать часы на детали, изучить, описать каждую из шестеренок – вовсе не означает узнать принцип работы часов?.. Но ученые допускают еще одну принципиальную оплошность. Разъяв механизм, забывают о некоторых его частях, выпадающих из поля зрения, так как масштаб рассмотрения резко уменьшился. Между тем без этих «деталей» невозможно судить о целом. Не говоря о таких фундаментальных вопросах, как тайна жизни, где «целое» всегда меньше «части». Как ни парадоксально, «разнимая на части», уменьшая масштаб, следует двигаться как раз в противоположном направлении – вовне, – то есть, пытаясь изучить части, которые «больше» целого и которые могут быть обнаружены лишь с увеличением масштаба. Своеобразная «вывернутость разъятия».

Может быть, это как-то соотносится с экзотической гипотезой о том, что между объектами внутреннего пространства (здания, горы, деревья, дороги), которые человек наблюдает, например, во сне, и анатомией, процессами его собственного тела существует абсолютно точное соответствие. Уяснив себе это соответствие, мы получили бы возможность не только в мельчайших подробностях видеть-диагностировать себя изнутри, но при необходимости осуществлять соответствующую коррекцию. К тому же, четкая граница между телом и окружающей средой является условностью. По крайней мере, мы все-таки не отделены от материального мира, будучи заключены в непроницаемую оболочку (иначе, опять-таки, как бы мы питались, присоединяя, превращая неодушевленную материю в собственную плоть?). Образно выражаясь, тело снабжено даже многими окнами и дверьми, распахнутыми вовне. Если человек разовьет в себе это внутреннее зрение, то сможет рассмотреть изнутри также и все изгибы материального мира, – но не как сторонний наблюдатель, а как непосредственный участник происходящего, так как, вообще говоря, весь материальный мир и он сам есть одно единое целое.

Как ни странно, есть вероятность, что и старый, порочный способ, создав немыслимо сложную технологическую цепочку косвенных приемов познания мира, в конце концов придет к тому же открытию, которое пробьет прямой туннель между двумя реальностями. Эдакий своеобразный технологический «щелчок», растянувшийся, скажем, каких-нибудь лет на триста-пятьсот, а может быть, всего-то на два-три года. Уже и нынешние ученые, убедившись в исчерпанности, в частности, «железных» компьютеров, фантазируют о создании особых био-ДНК-систем. Изумляются той простой мысли, что любая частичка живой плоти или крови (а может быть, и глубже, на уровне элементарных частиц) может работать несравнимо эффективнее и мощнее всех компьютеров вместе взятых. Но при этом остается живой частью нашего тела, обеспечивая прямое взаимодействие идеального и материального. А если еще наладить взаимодействие каждой такой частицы по типу интернета, – это и будет абсолютное и окончательное овладение материей, объединение и укрощение Вселенной… Когда это случится? О сроках никто не ведает, не так ли?.. Да и пока мы живы, сколько-то там времени всегда остается. И любого его количества может оказаться более, чем достаточно.

Я ловлю себя на том, что, шагая по улице, или просто лежа на диване, испытываю это ощущение – вдруг спохватываюсь: может быть, нужно всего лишь чуть-чуть постараться, как бы повнимательнее осмотреться, как бы пристальнее присмотреться, как бы пошире раскрыть глаза, – чтобы увидеть.