Читать книгу "История Рима от основания Города"

59. Консул Квинт Фульвий отпраздновал триумф над лигурийцами; известно было, что этот триумф был устроен скорее из расположения к нему, чем за выдающиеся подвиги. Несли большое количество неприятельского оружия, денег же вовсе не было. Все-таки каждому воину он раздал по 300 медных ассов, вдвое больше центурионам и втрое – всадникам. Этот триумф не отличался ничем особенным, как только тем, что случайно Фульвий праздновал триумф в тот же день, в какой праздновал его и в предыдущем году, по окончании претуры. Тотчас после триумфа он назначил комиции, на которых консулами были избраны Марк Юний Брут и Авл Манлий Вульсон. Затем буря расстроила преторские комиции, когда три претора были избраны. На следующий день, за четыре дня до мартовских ид, были избраны остальные три претора: Марк Титиний Курв, Тиберий Клавдий Нерон и Тит Фонтей Капитон. Курульные эдилы Гней Сервилий Цепион и Аппий Клавдий Центон по случаю явившихся чудесных знамений повторили Римские игры. Было в то время землетрясение; в общественных капищах, где происходили лектистернии, головы богов, лежавших на подушках, повернулись в другую сторону, и упало со стола блюдо с покровом, поставленное перед Юпитером; было принято также за предзнаменование и то, что мыши съели оливки, прежде чем они были предложены богам. Для умилостивления богов по этому поводу ничего другого не было предпринято, как только были повторены игры.

Книга XLI

Война против Истрии; успех галлов (1–2). Наказание галлов (3–4). Тревога в Риме и успокоение ее (5). Интриги в Риме против Манлия; возвращение вождей из Испании; известие о мятеже в Сардинии; жалобы ликийцев на родосцев (6). Триумф Гракха и Альбина за победы в Испании; нападки на консула Манлия (7). Выборы и распределение провинций на 577 год от основания Рима [177 г. до н. э.]; сенат принимает посольства из Сардинии, Истрии и от латинов; жалобы последних на перечисление их соотечественников в римские граждане (8). Распределение армий; чудесные знамения; возвращение латинов на их родину (9). Удача проконсулов в Истрии; прибытие консула туда и возвращение в Рим (10). Усмирение Истрии (11). Усмирение Сардинии и Лигурии (12). Знамения; выведение колоний в Лýну; триумф Гая Клавдия за победы в Истрии и Лигурии (13). Восстание лигурийцев; выборы на 578 год от основания Рима [176 г. до н. э.]; распределение войск между консулами (14). Религиозные сомнения; распределение провинций; отказ двух преторов от провинций (15). Новые религиозные затруднения; усмирение Лигурии (16). Усмирение Сардинии; дополнительный выбор консула; восстание в Лигурии и усмирение его (17–19). Война между бастарнами и дарданами (19). Характеристика Антиоха Эпифана (20). Распределение войск; чума в Италии; чудесные знамения (21). Римское посольство возвратилось из Африки; Персей покорил долопов и старается помириться с греческими государствами (22). Прения на собрании Ахейского союза по поводу предложений Персея (23–24). Раздоры среди этолийцев и критян; нападения родосцев на ликийцев (25). Усмирение кельтиберов (26). Деятельность цензоров; успокоение патавийцев (27). Выборы на 581 год от основания Рима [173 г. до н. э.]; триумф Аппия Клавдия за победы в Испании; праздники в Риме (28).

1. Когда консул держал военный совет относительно войны против истрийцев, одни полагали, что ее следует немедленно начать, прежде чем неприятели успеют стянуть войска, другие – что сперва следует спросить мнение сената. Одержало верх мнение, не допускавшее отсрочки. Выступив из Аквилеи, консул расположился лагерем у Тимавского озера. Это озеро находится вблизи моря. Туда же прибыл с десятью кораблями дуумвир для заведывания флотом, Гай Фурий. Эти дуумвиры были выбраны для действий против морских сил иллирийцев. Они должны были с двадцатью кораблями охранять берег Верхнего моря; Анкона служила для них как бы раздельным пунктом: берег направо отсюда до Тарента должен был охранять Луций Корнелий, а налево до Аквилеи – Гай Фурий. Вместе с транспортными судами, нагруженными большим количеством провианта, эти корабли были отправлены в ближайший истрийский порт. За ними последовал консул с легионом и расположился лагерем приблизительно в пяти милях от моря. В гавани образовался в короткое время людный базар, и все подвозилось оттуда в лагерь. С целью, по мере возможности, обезопасить сообщение между гаванью и лагерем, вокруг последнего расставлены были со всех сторон сторожевые пикеты; по направлению к Истрии, как постоянный караульный пост, была поставлена когорта, второпях набранная в Плацентии. Военному трибуну второго легиона Марку Эбутию было приказано взять два манипула для охраны пространства между морем и лагерем и для обеспечения доступа к реке воинам, отправляющимся за водою. Военные трибуны Тит и Гай Элии увели по дороге, ведущей к Аквилее, третий легион, назначенный для прикрытия фуражиров и людей, отправляемых за дровами. В той же стороне на расстоянии приблизительно тысячи шагов находился лагерь галлов. Там во главе не более 3000 вооруженных стоял царек Катмел.

2. Как только римляне передвинули свой лагерь к Тимавскому озеру, истрийцы засели за холмом в закрытом месте, отсюда окольными путями следовали за ними, будучи готовы ко всякой случайности, и зорко следили за всем, что делалось на суше и на море. Увидев, что аванпосты перед лагерем слабы и что базар, переполненный безоружной толпой, торгующей между лагерем и морем, лишен прикрытия и с суши, и с моря, они напали сразу на два поста – на плацентинскую когорту и на манипулы второго легиона. Утренний туман скрывал их предприятие; когда же он при первых теплых лучах солнца стал рассеиваться, утренний рассвет, разливая уже некоторый, хотя и неопределенный, свет, представил, по обыкновению, все в преувеличенном виде; и на этот раз римляне были введены в заблуждение, и войско неприятеля показалось им гораздо более многочисленным, чем оно было в действительности. Воины обоих постов, напуганные этим, в ужасном смятении сбежались в лагерь и распространили там гораздо больше паники, чем та, которая овладела ими. Они не могли ни объяснить, почему они бежали, ни дать ответа на вопросы. В воротах слышался крик, как будто там не было никакого прикрытия, которое могло бы остановить нападение неприятеля; всеобщее смятение, происходившее от того, что в сумерках один натыкался на другого, не давало возможности определить, не находится ли неприятель внутри вала. Слышался один только крик: «К морю!» Этот возглас, случайно и необдуманно вырвавшийся у одного, раздавался повсюду, по всему лагерю. Итак, сначала побежали к морю немногие, частью вооруженные, а больше – безоружные воины, будто исполняя приказание, затем устремилась к морю большая толпа, наконец бросились туда все, и сам консул, который безуспешно пытался остановить бегущих; но его приказания, авторитет и наконец просьбы оказались бессильными. Остался на своем посту один только Марк Лициний Страбон, военный трибун второго легиона, вместе с тремя манипулами, брошенный на произвол судьбы своим легионом. Атаковав пустой лагерь и не встретив никого, кроме него, с оружием в руках, истрийцы захватили трибуна выстраивавшим и ободрявшим своих воинов перед палаткой полководца. Борьба была ожесточеннее, чем можно было ожидать, судя по незначительному числу сопротивляющихся; она окончилась лишь тогда, когда военный трибун и все окружавшие его были убиты. Опрокинув палатку полководца и разграбив все, что в ней было, неприятели добрались до квесторской палатки, до форума и до квинтанской дороги[1190]1190
  …до квесторской палатки, до форума и до квинтанской дороги. – Палатка квестора находилась позади палатки главнокомандующего. Форум – пространство около квесторской палатки, на котором помещались повозки с багажом и провиантом. Квинтанская дорога – дорога, параллельная «главной»; проходя с севера на ю г, она делила западную половину лагеря на две части.


[Закрыть]. Там они нашли всевозможные запасы приготовленными и расставленными; в квесторской палатке были постланы ложа, и здесь царек возлег и начал пировать. Вскоре сделали то же самое все остальные, позабыв о своем оружии и о врагах. Не привыкши к тонкому столу, они тем с большею жадностью набросились на вино и на кушанья.

3. Положение римлян в это время было совсем иное: смятение господствовало на суше и на море; моряки снимали палатки и поспешно тащили на корабли припасы, выгруженные на берег. Воины в испуге бросались к лодкам на море; моряки, опасаясь, что суда будут переполнены, отгоняли толпу, другие отталкивали корабли от берега в открытое море; из-за этого возникали споры между воинами и моряками, а затем даже драка, сопровождавшаяся нанесением друг другу ран и убийством. Наконец по приказанию консула флот отошел далеко от берега, и консул начал отделять безоружных от вооруженных. В такой большой толпе едва нашлось 1200 человек, которые имели при себе оружие, и очень небольшое количество всадников, которые привели с собою своих лошадей. Остальные представляли собою беспорядочную толпу то ли маркитантов, то ли погонщиков, которые наверное сделались бы добычей врагов, если бы последние помнили о войне.

Только тогда отправили гонца вернуть назад третий легион и галльский отряд; вместе с тем римские войска начали со всех сторон возвращаться, чтобы отнять у врагов лагерь и смыть свой позор. Военные трибуны третьего легиона велели воинам бросить фураж и дрова и приказали центурионам посадить на вьючных животных, с которых снята была ноша, по два более старых воина, а всадникам взять к себе на лошадь по одному из молодых пехотинцев. Велика будет слава легиона, если своей храбростью он вернет лагерь, потерянный вследствие трусости воинов второго легиона. И легко его взять назад, если неожиданно напасть на варваров, занятых грабежом; как они взяли лагерь, так и теперь можно взять его. Эти слова выслушаны были воинами с сильным воодушевлением. Скорым шагом двинулись вперед со знаменами, и воины не отставали от знаменосцев. Однако консул и его войско, шедшее от моря, подступили к валу раньше. Луций Атий, первый трибун второго легиона, не только ободрял воинов, но и доказывал им, что если бы победители – истрийцы – имели намерение удержать за собою лагерь тем же оружием, которым они его взяли, то они прежде всего преследовали бы до моря прогнанного из лагеря неприятеля, а затем наверное выставили бы сторожевые пикеты перед валом: по всей вероятности, они, охмелев от вина, лежат, погруженные в сон.

4. При этих словах он приказал своему знаменосцу Авлу Бекулону, известному храбрецу, идти вперед со знаменем. Тот сказал, что он устроит все очень скоро, если за ним последуют воины, и, тотчас бросив знамя за вал, прежде всех вошел в ворота. Одновременно пришли с другой стороны военные трибуны третьего легиона Тит и Гай Элии с конницей. Тотчас после них прибыли и те воины, которых они по два посадили на вьючных животных, и консул со всем остальным войском. Что касается истрийцев, то только немногие, выпившие мало вина, думали о бегстве, а для других сон превратился в смерть, и римляне вернули все свое имущество в целости, за исключением того вина и пищи, которые были уничтожены врагами. Заметив своих внутри вала, даже больные воины, остававшиеся в лагере, схватили оружие и произвели страшную резню. Больше всех отличился всадник Гай Попилий, прозванный Сабеллом. Раненный в ногу, он остался в лагере и теперь истребил наибольшее число врагов. До 8000 истрийцев было убито, ни одного не взяли в плен, потому что гнев и негодование не позволяли думать о добыче. Царек истрийцев тем не менее спасся бегством, благодаря тому, что приближенные увели его пьяным с пира и поскорее посадили на лошадь. Победителей погибло 237 человек – и притом большее число во время бегства утром, нежели при взятии лагеря.

5. Случайно вышло так, что аквилейцы Гней и Луций Гавиллии Новеллы, приехавшие с припасами, ничего не подозревая, чуть не попали в лагерь, занятый истрийцами. Бросив обоз, они убежали в Аквилею и распространили страх и смятение не только в Аквилее, но несколько дней спустя и в Риме: там разнесся слух не только о взятии неприятелем лагеря и о бегстве, что было справедливо, но и о полном поражении и об истреблении всего войска. Поэтому, как обыкновенно бывает при неожиданной войне, был назначен чрезвычайный набор не только в Риме, но и во всей Италии. Было набрано два легиона из римских граждан, а союзникам латинского племени было приказано выставить 10 000 пехотинцев и 500 всадников. Консул Марк Юний получил приказание перейти в Галлию и потребовать от общин этой провинции столько воинов, сколько каждая из них могла выставить. Вместе с тем было постановлено, чтобы претор Тиберий Клавдий приказал воинам четвертого легиона, 5000 союзников латинского племени и 250 всадникам собраться в Пизе и охранять эту провинцию во время отсутствия консула. Претор Марк Титиний должен был приказать первому легиону и одинаковому числу союзнических пехотинцев и всадников собраться в Аримине. Нерон, одетый в военный плащ, уехал в свою провинцию в Пизу. Титиний производил набор в Риме, послав в Аримин военного трибуна Гая Кассия принять командование легионом. Консул Марк Юний перешел из Лигурии в провинцию Галлию и, разослав тотчас приказ галльским общинам доставить вспомогательные войска, а колониям – воинов, прибыл в Аквилею. Здесь он получил известие, что римское войско невредимо, и послал в Рим письмо, в котором просил не беспокоиться; отпустив затем вспомогательные войска, которые приказал выставить галлам, он отправился к своему товарищу. Это неожиданное известие вызвало в Риме великую радость; набор был остановлен, воины, давшие присягу, были освобождены от нее, и войско, которое пострадало в Аримине от чумы, было распущено по домам. Когда истрийцы, стоявшие с большим войском недалеко от лагеря консула, услыхали о прибытии другого консула с новым войском, они рассеялись по своим городам. Консулы отвели легионы назад в Аквилею на зимние квартиры.

6. Когда наконец улеглась тревога, вызванная истрийской войной, состоялось сенатское постановление о том, чтобы консулы пришли к соглашению, кому из них возвратиться в Рим для председательствования на выборных комициях. Народные трибуны Авл Лициний Нерва и Гай Папирий Турд в речах перед народом сильно нападали на отсутствующего Манлия и опубликовали законопроект, по которому Манлий не мог сохранять командование войском после мартовских ид – управление провинциями было уже продлено консулам на один год – для того, чтобы его можно было привлечь к ответственности, как только он сложит с себя должность. Но против этого предложения протестовал их товарищ Квинт Элий и после горячих споров добился того, что закон этот не прошел.

В эти дни возвратились из Испании в Рим Тиберий Семпроний Гракх и Луций Постумий Альбин. Претор Марк Титиний созвал для них сенат в храме Беллоны, чтобы они доложили о своих подвигах, потребовали заслуженных почестей и воздали хвалу бессмертным богам.

В то же самое время узнали из письма претора Тита Эбутия, доставленного его сыном сенату, что и в Сардинии происходят большие смуты. Илийцы, присоединив к себе вспомогательные войска баларов, вторглись в умиротворенную провинцию; и не было возможности дать им отпор, так как войско было слабо и бóльшая часть его погибла от чумы. То же самое доносили послы сардов, умоляя сенат оказать помощь хотя бы их городам, ибо поля уже погибли. Донесение этого посольства и все дела, касающиеся Сардинии, были отложены до вступления новых должностных лиц.

Столько же сожаления к себе возбуждало и посольство ликийцев, принесших жалобу на жестокость родосцев, к которым они были присоединены Луцием Корнелием Сципионом; они говорили, что были под властью Антиоха, и рабское подчинение царю в сравнении с их теперешним положением кажется блистательной свободой. Мало того, что теперь власть тяготеет над их государством; даже отдельные лица терпят настоящее рабство; истязают их самих, жен и детей; надругиваются над телом и спиной, возмутительным образом пятнают и бесчестят доброе имя; совершают открыто гнусности только для того, чтобы показать свою власть и уничтожить всякое сомнение относительно того, что нет никакой разницы между ними, ликийцами, и рабами, купленными за деньги. Тронутый этими жалобами сенат дал ликийцам грамоту к родосцам такого содержания: сенат не желает, чтобы ликийцы были отданы в рабство родосцам, и вообще не желает, чтобы кто-либо из свободнорожденных был подчинен кому бы то ни было; ликийцы состоят под властью и покровительством родосцев на таких же условиях, на каких союзные государства находятся под главенством римского народа.

7. Затем были отпразднованы непосредственно один за другим два триумфа за победы в Испании. Сперва праздновал свой триумф Семпроний Гракх за победу над кельтиберами и союзниками их, а на следующий день Луций Постумий – за победу над лузитанами и другими испанцами той же местности. Тиберий Гракх принес 40 000 фунтов серебра, Альбин – 20 000. Оба раздали воинам по 25 денариев, центурионам – вдвое, всадникам – втрое больше. Союзники получили столько же, сколько римские граждане.

Как раз в эти же дни приехал консул Марк Юний из Истрии в Рим для выборных комиций. Народные трибуны Папирий и Лициний, надоев ему в сенате вопросами о событиях в Истрии, привели его даже в народное собрание. На их вопросы консул ответил, что он был в Истрии не более одиннадцати дней, и то, что случилось в его отсутствие, он знает так же, как они, только по слухам. Затем трибуны продолжали выпытывать, почему же это было не вернуться в Рим лучше Авлу Манлию, чтобы дать отчет римскому народу, почему он из Галлии, провинции, которая досталась ему по жребию, перешел в Истрию, когда сенат назначил ему эту войну, когда народ римский приказал вести ее. Но, возразят, войну эту Манлий начал, правда, по собственному почину, но вел ее разумно и храбро. Напротив того, нельзя сказать, преступнее ли она начата им или безрассуднее ведена. Два аванпоста врасплох захвачено было истрийцами, римский лагерь взят, сколько пехотинцев, сколько всадников было перебито в лагере, остальные без оружия, в полном беспорядке, и прежде всех сам консул, бежали к морю и к кораблям. Как частное лицо Манлий даст отчет во всем этом, так как он не хотел этого сделать, будучи консулом.

8. Затем происходили комиции. Консулами были избраны Гай Клавдий Пульхр и Тиберий Семпроний Гракх. На следующий день были избраны преторы: Публий Элий Туберон (во второй раз), Гай Квинкций Фламинин, Гай Нумизий, Луций Муммий, Гней Корнелий Сципион и Гай Валерий Левин. Туберону досталась по жребию городская претора, Квинкцию – судопроизводство между иноземцами, Нумизию – Сицилия, Муммию – Сардиния; впрочем последняя, ввиду важности предстоявшей там войны, была сделана консульской провинцией; ее получил Гракх, а Клавдий – Истрию. Сципион и Левин получили по жребию Галлию, которую разделили на две провинции.

В мартовские иды, день вступления в должность консулов Семпрония и Клавдия, в сенате только упомянули о провинциях Сардинии и Истрии и о народах, затеявших войну в них обеих. Лишь на следующий день явились в сенат послы сардов, дело которых было отложено до вступления новых должностных лиц, и вместе с ними Луций Минуций Терм, бывший легатом консула Манлия в Истрии. От них сенат узнал, какие серьезные войны предстоят в этих провинциях.

Большое впечатление произвели на сенат и посольство союзников латинского племени, которые надоедали цензорам и консулам прошедшего года и которые теперь наконец были введены в сенат. Сущность их жалоб заключалась в том, что большинство их граждан, подвергшихся переписи в Риме, переселились туда. Если позволить это, то через несколько пятилетий их покинутые города и опустевшие поля не будут в состоянии выставить ни одного воина. Также и самниты и пелигны жаловались на то, что и от них 4000 семей переселились в Фрегеллы и все-таки ни то ни другое племя вследствие этого не выставляет в набор меньшее число воинов. Вошло в употребление два рода обмана при перемене отдельными лицами гражданства. Закон позволял союзникам латинского племени переходить в римское гражданство, если они оставляли потомство свое на родине. Злоупотребляя этим законом, одни наносили ущерб союзникам, другие – римскому народу. Не желая оставлять потомство на родине, такие люди отдавали своих детей в рабство каким-нибудь римским гражданам с условием, чтобы те отпустили их на волю и сделали их таким образом гражданами-вольноотпущенниками; а если у кого не было детей, которых можно было бы оставить, они, с целью сделаться римскими гражданами, усыновляли фиктивно кого-нибудь, под условием отпустить на волю. Впоследствии стали пренебрегать даже этой тенью законного образа действий и без стеснения переходили в римское гражданство, не имея законного основания, не имея потомства, посредством переселения и подвергшись переписи. Послы просили не допускать этого на будущее время и приказать союзникам возвратиться в свои общины; кроме того, они ходатайствовали запретить законом усыновлять или отчуждать кого бы то ни было ради перемены гражданства; а если кто таким образом сделался римским гражданином, то пусть он не считается таковым. Послы добились этого закона у сената.

9. Затем Сардиния и Истрия, находившаяся на военном положении, были назначены провинциями для консулов. В Сардинию было приказано набрать два легиона по 5200 пехотинцев и 300 всадников в каждом и, кроме того, 12 000 пехотинцев и 600 всадников из союзников латинского племени и 10 пентер на случай, если консул найдет нужным спустить их в море с верфей. Столько же пехотинцев и всадников, сколько для Сардинии, было назначено и для Истрии; сверх того, консулам приказано было послать один легион с 300 всадников и 5000 пехотинцев с 250 всадниками из союзников в Испанию к Марку Титинию. Прежде чем консулы разделили между собою по жребию провинции, было получено известие о знамениях. В Крустуминской области упал камень с неба в Марсову рощу; в окрестностях Рима родился урод мальчик и видели змею о четырех ногах; в Капуе молния ударила во множество зданий на форуме, в Путеолах от удара молнии сгорело два корабля. Одновременно с этими известиями в Риме среди белого дня через Коллинские ворота вбежал волк и, преследуемый народом, выбежал через Эсквилинские ворота, при громких криках гнавшейся за ним толпы. По случаю этих знамений консулы принесли в жертву крупных жертвенных животных, и у всех лож богов в течение одного дня происходило молебствие. Совершив надлежащим образом жертвоприношения, они бросили жребий относительно провинций: Клавдию досталась Истрия, а Семпронию – Сардиния.

Затем на основании сенатского постановления Гай Клавдий провел закон относительно союзников и издал указ о том, чтобы все союзники латинского племени, предки которых или они сами в цензорство Марка Клавдия и Тита Квинкция [189 г.] или позже были приписаны к союзникам латинского племени, возвратились в свои общины к ноябрьским календам. Следствие о тех, кто добровольно не возвратится, было поручено претору Луцию Муммию. К закону и к указу консула было прибавлено сенатское постановление: когда кто-нибудь отпускается на волю и для него требуется свобода, то тот, кто его отпускает на волю, должен перед диктатором, консулом, царем, цензором или претором – ныне состоящим в должности или будущим – дать клятву в том, что он отпускает на волю не с целью переменить гражданство; если же относительно кого не будет дано такой клятвы, то того не следует отпускать на волю. Такое постановление сделано было на будущее время и на основании указа консула Гая Клавдия было приказано [союзникам вернуться к себе на родину, а следствие о тех, которые не возвратятся] [1191]1191
  … [союзникам вернуться к себе на родину, а следствие о тех, которые не возвратятся]… – В тексте пропуск; дополнено по смыслу.


[Закрыть], поручено Клавдию.

10. Во время этих событий в Риме консулы минувшего года, Марк Юний и Авл Манлий, перезимовав в Аквилее, в начале весны вступили с войском в область истрийцев. Так как повсюду производились опустошения, то скорее отчаяние и негодование при виде разграбления их имущества вызвали истрийцев на бой, чем уверенность, что у них достаточно сил для борьбы против двух армий. Молодежь всех племен быстро собралась, и наскоро собранное ополчение их сражалось при первой встрече, хотя мужественно, но не упорно. До 4000 из них пало в битве, а остальные, оставив войну, разбежались повсюду по своим городам. Оттуда они отправили в римский лагерь сперва послов просить мира, а затем, согласно данному им приказанию, и заложников. Когда это стало известным в Риме из письма проконсулов, консул Гай Клавдий, боясь, что эти успехи, пожалуй, лишат его провинции и войска, не произнесши обетов, не взяв с собою ликторов, одетых в военные плащи, известив только своего товарища, выехал ночью из Рима и сломя голову ускакал в свою провинцию. Там действия его были еще более опрометчивы, чем его прибытие. Созвав воинов на сходку, он порицал бегство Авла Манлия из лагеря; воины слушали это с большим неудовольствием, так как сами первые обратились в бегство. Затем он осыпал упреками Марка Юния за то, что он стал участником позора своего товарища, и в конце концов приказал обоим удалиться из провинции. Отвечая на это, проконсулы объявили, что они тогда только будут слушаться приказаний консула, когда он выступит из Рима по обычаю предков, дав предварительно обеты на Капитолии, и с ликторами, одетыми в военные плащи. Клавдий вне себя от гнева вызвал того, кто был проквестором у Манлия, и потребовал оковы, угрожая отправить Юния и Манлия в Рим закованными. Но и проквестор оставил без внимания приказание консула. Окружавшее их войско, стоя на стороне своих полководцев и обнаруживая неприязнь к консулу, подкрепило дух неповиновения в начальниках. Наконец, осыпанный бранью отдельных лиц и насмешками толпы, которая издевалась над ним, консул возвратился в Аквилею на том же самом корабле, на котором приехал. Отсюда он написал своему товарищу, чтобы он той части новых воинов, которая была набрана для Истрии, приказал собраться в Аквилее, для того, чтобы ничто ему не препятствовало выехать из Рима одетым в военный плащ по произнесении обетов. В угоду товарищу тот сделал это, назначив самый короткий срок для сбора. Клавдий почти что догнал свое письмо. Сказав по прибытии в Рим речь перед народом относительно Манлия и Юния, он пробыл там не более трех дней и, произнеся обеты на Капитолии, уехал в провинцию с ликторами, одетыми в военные плащи, так же неудержимо быстро, как и в первый раз.

11. За несколько дней до прибытия Клавдия, Юний и Манлий с большими силами начали осаждать город Насактий, куда удалились старейшины истрийцев и сам царек Эпулон. Приведя туда два новых легиона и распустив старое войско с его полководцами, сам Клавдий обложил город и собрался штурмовать его посредством виней. Для реки, протекающей подле стен города и служившей помехой осаждающим, а истрийцам доставлявшей воду, он выкопал новое русло, употребив на эту работу много дней, и отвел ее. Отведение воды привело варваров в изумление, но и тогда они не думали о мире, а начали убивать своих жен и детей; а для того чтобы такой ужасный поступок видели враги, они убивали их на стенах и сбрасывали оттуда. Среди воплей женщин и детей и этой преступной резни воины перебрались через стены и ворвались в город. Когда царь по испуганному крику бегущих узнал, что город взят, он вонзил себе меч в грудь, чтобы не попасть живым в плен; остальные истрийцы были взяты в плен или перебиты. Затем были взяты приступом и разрушены еще два города: Мутила и Фаверия. Добычи было больше, чем можно было ожидать от этого бедного народа, и всю ее предоставили воинам. Пять тысяч шестьсот тридцать два человека были с аукциона проданы в рабство. Зачинщики войны были высечены розгами и обезглавлены. Вся Истрия была усмирена разрушением этих трех городов и смертью царя, и все окрестные племена прислали заложников и покорились.

12. Под конец истрийской войны начались совещания относительно войны у лигурийцев. Проконсул Тиберий Клавдий, претор минувшего года, начальствовал над Пизой, имея в распоряжении гарнизон в один легион. Сенат, извещенный об этом донесением его, постановил, ввиду того, что другой консул уже переправился в Сардинию, переслать это донесение Гаю Клавдию; к этому он прибавил постановление, что консул должен перевести свое войско в Лигурию, если найдет это возможным, так как покорение Истрии уже окончено. Вместе с тем было назначено двухдневное молебствие на основании присланного консулом донесения о делах, совершенных им в Истрии.

Другой консул, Тиберий Семпроний, также счастливо сражался в Сардинии. Он вторгся с войском в область сардинских илийцев. К ним пришли большие вспомогательные войска баларов. С обоими народами консул сразился в открытом бою. Враги были разбиты наголову, потеряли лагерь, и 12 000 воинов было перебито. На следующий день консул велел сложить собранное оружие в кучу, посвятил его Вулкану и сжег. Победоносное войско он отвел назад на зимние квартиры в города союзников.

Гай Клавдий, получив донесение Тиберия Клавдия и сенатское постановление, перевел свои войска из Истрии в Лигурию. Враги спустились с гор на равнину и стояли лагерем у реки Скультенна[1192]1192
  …у реки Скультенна. – Берет начало в Апеннинах и течет мимо Мутины.


[Закрыть]. Здесь с ними произошло сражение. Пятнадцать тысяч человек было убито, более 700 взято в плен или во время сражения, или в лагере, которым также овладели римляне, захвачено 51 военное знамя. Лигурийцы, оставшиеся в живых, вразброд убежали назад в горы, и когда консул опустошал их поля на равнине, он нигде не встретил никакого сопротивления. Победив в один год два народа и усмирив во время своего консульства две провинции, что редко кому-нибудь удавалось, Клавдий возвратился в Рим.

13. В этом году было получено известие о знамениях: в Крустуминской области птица, называемая санквалий[1193]1193
  …птица, называемая санквалий… – Санквалий – от имени бога Семона Санка. По Фесту, в записях авгуров эта птица называется оссифрага («костолом»). Возможно, орлан. – Примеч. ред.


[Закрыть], разбила клювом священный камень; в Кампании заговорила корова; в Сиракузах деревенский бык, отбившийся от стада, вскочил на медную статую коровы и обрызгал ее семенем. В Крустуминской области устроили однодневное молебствие на самом месте чудесного происшествия; в Кампании приняли содержание коровы на общественный счет; в Сиракузах по случаю знамения принесли умилостивительные жертвы тем богам, которых указали гаруспики.

В этом году умер понтифик Марк Клавдий Марцелл, бывший консулом и цензором. На его место был избран в понтифики сын его, Марк Марцелл.

В Лýну была выведена в этом же году колония в 2000 римских граждан. Вывели колонию триумвиры: Публий Элий, Марк Эмилий Лепид и Гней Сициний. На каждого человека дали по пятьдесят одному с половиной югеру земли. Земля эта была отнята у лигурийцев, а прежде она принадлежала этрускам.

Консул Гай Клавдий приехал в Рим. После доклада об удачных действиях в Истрии и Лигурии сенат по его требованию назначил ему триумф. Оставаясь в должности, он праздновал триумф сразу над двумя народами. Он внес в казначейство 307 000 денариев и 85 702 викториата[1194]1194
  …викториата. – Викториат – первоначально иллирийская монета с изображением Победы, стоимостью в ³/4, а позже в ¹/2 денария.


[Закрыть].Воинам дали каждому по 15 денариев, центурионам – вдвое, всадникам – втрое больше; союзникам дали половину того, что гражданам; поэтому они следовали молча за колесницей, так что видно было, что они обиделись.